Чтение онлайн

– В противном случае, я ни с кем не смогла бы скрестить свою шпагу. Думаю, во всем Рио не найдется и трех любительниц. Любовь к фехтованию передалась мне по наследству. Мой отец обожал фехтование. В нашем доме на улице Двух Морей был большой оружейный зал.

– В таком случае, почту за честь.

– С Вашего позволения, я буду первым, – вмешался Джонни. – Я безуспешно пытался пофехтовать с Вероникой с тех пор, как приехал. Какое-то время она не участвовала в поединках. Полагаю, у меня есть право быть первым.

– Не смею с Вами спорить, но настаиваю на праве быть вторым.

– О, Боже, я сейчас же заведу блокнотик, как на танцах. Альберто Герра Камоэс и Хулио Эстрада тоже ждут такого случая. Думаю, они тоже придут сегодня вечером.

– Эти двое – не в счет. Я знаю, ты легко их одолеешь.

– Вероника, иногда Вы вселяете ужас, – усмехнулся Сан Тельмо.

– Не выносите приговор раньше времени, инженер. И подумайте, что в списке Вы последний, но последние могут стать первыми. – Вероника кокетливо улыбнулась, мило указав на великолпные фарфоровые часы, украшающие мраморный камин. – Сейчас четверть шестого, и тетя не замедлит распорядиться накрывать стол. С Вашего позволения, пойду переоденусь к чаю.

– Полагаю, нам всем следует переодеться. Я пришел в костюме, не думая, что буду фехтовать.

– У меня есть два лишних нагрудника и фехтовальные маски. Идемте в мою комнату, поищем что-нибудь подходящее для Вас. – Джонни подхватил Деметрио под руку, но оба не двинулись с места, глядя вслед удаляющейся стройной и хрупкой фигурке, за которой полетела их душа. – Нет другой такой девушки, как Вероника!..

– Вы правы, Джонни, такой – нет!..

***

– Вирхиния?!..

– Ты удивлена, застав меня в своей комнате?

– Немного. В чем дело? Что-то случилось?

– Ничего.

Вирхиния удобно расположилась в маленьком, обитом кожей кресле, стоящем в уютном уголке рядом со светильником, книжной этажеркой и курительным столиком. Сидя в кресле, Вирхиния спокойно курила, с наслаждением вдыхая дым сигареты. Она с любопытством оглядела комнату, и ее холодные, насмешливые глаза остановились на удивленном лице двоюродной сестры.

– Знаешь, атвоя комната очень миленькая и оригинальная. Ты обставила ее с большим вкусом.

– Твоя комната гораздо роскошнее моей.

– Тетя Сара продолжает считать меня маленькой девочкой, и комнату обставила, как для ребенка.

– Как для любимого ребенка. Думаю, твоя мебель самая дорогая в доме.

– Тетя очень любит меня, а тебя это раздражает.

– Ни капельки.

– Именно такого ответа я и ждала от тебя. Тебе безразлично, любит тебя тетя или нет.

– Я так не говорила.

– Зато даешь понять, что тебе все равно. Ты никогда не старалась добиться ее любви, и ничего не сделала, чтобы она ценила тебя, а теперь удивляешься, что тетя противится вашей с Джонни свадьбе.

– Что ты сказала?

– Тебя удивляет, что я в курсе всех событий?

– Как раз это меня не удивляет, я знаю, что ты во все суешь свой нос, и всё про всех знаешь. Меня удивляет твое отношение ко мне, твои слова, и даже то, что ты в моей комнате. Раньше ты никогда сюда не заходила.

– Я пришла выкурить сигарету. Понимаешь, мне нравится курить, но тетя Сара всегда плохо отзывается о курящих женщинах, и я не хочу, чтобы она увидела сигареты и окурки в моей комнате.

– А потому, оставляешь их в моей… Понимаю.

– Тетя Сара почти никогда не заходит сюда, и потом, в конце концов, тебе-то что… Так, пустячок…

– Между прочим, я не курю.

– Подумать только!.. Это – простительный грешок, а у тебя достаточно наглости, чтобы сказать тете Саре, что ты куришь просто потому, что тебе так хочется. Понимаешь, курение вяжется с твоим образом, а с моим – нет.

– Вирхиния, что ты предлагаешь?

– А что ты хочешь? Я ничего не предлагаю, разве что приложить усилия и подружиться.

– Мы родственницы.

– Я знаю, что мы родственницы, но мы никогда не дружили. Ты всегда смотрела на меня свысока, как на ничтожество.

– На ничтожество, способное кусаться и царапаться. Ты впивалась в меня когтями и зубами с тех пор, как вошла в этот дом.

– Ох, Вероника!..

– А потом, рыдая, бежала прятаться в объятия тети Сары, которая ничуть не сомневалась, что тебя обидели.

– Какая ты злопамятная, Вероника! Ты всегда припоминаешь мне те детские глупости.

– Те детские глупости заставили тетю Сару заточить меня в колледж раньше на целых полгода.

– И из этого колледжа ты вышла необычайно образованной. Джонни восхищен твоим образованием, все начали изучать языки, многие из которых ты уже знаешь.

– Полагаю, ты ждешь моей благодарности за это.

– В конце концов, ты могла бы смотреть на это немного проще и быть доброжелательней, а не копить злость.

– Я не держу зла на тебя.

– Вот и славно! Тогда почему бы тебе не присесть, чтобы мы поговорили, как сестры. Мы никогда так не говорили.

– В следующий раз. Сейчас мне нужно переодеться, меня ждут.

– Вот как! Джонни и Деметрио. Я догадывалась, что он придет.

– Догадывалась?

– Ты такая обходительная с Джонни, прямо, сама любезность.

– Так ты шпионишь за нами.

– Шпионаж – очень оскорбительное слово, я увидела вас случайно. Джонни держал тебя за руки и хотел поцеловать. Хорошо, что Деметрио пришел вовремя, а не то…

– Ничего не случилось бы. Не думаю, что Джонни хотел меня поцеловать.

– С твоего позволения, я не поверю.

– Верь, чему хочешь. Извини, но мне нужно переодеться.

– Не думаю, что я тебе помешаю. Могу даже помочь. Ты будешь рада блеснуть в фехтовальном костюме перед своими почитателями. Твои эксцентричные выходки производят на них большое впечатление, и это одна из них.

– Довольно, Вирхиния! Зачем ты пришла? Что тебе нужно?..

– Ничего!

– Почему бы тебе не оставить меня в покое?

– Я хочу посмотреть, как ты одеваешься, раскрыть секрет твоего макияжа, словом, понять из чего складывается твое загадочное обаяние, при помощи которого ты вертишь мужчинами, как тряпичными куклами.