Ложь
Шрифт:
– Правду о Веронике…
– И что это за правда?.. Я жду. Надеюсь, ты уверена в ее виновности, и у тебя есть наглядные доказательства. Подумай, прежде чем обвинять ее.
– Я не обвиняю ее, Джонни…
– Тогда что же?..
– Ничего… ничего… Лучше бы я ничего не говорила…
– Теперь тебе придется говорить, даже если ты не хочешь. Я должен узнать всю правду. В чем ты собиралась обвинить Веронику?
– Я ее не обвиняю, и у меня есть доказательства…
– Доказательства чего?
– Того, что порядочный мужчина не должен на ней жениться.
– Что?.. О чем ты?..
– Джонни, ты сломаешь мне руки!.. Отпусти меня!..
– Хорошо, я отпущу, но в последний раз прошу – говори!
– Я не скажу ни слова, пока ты не поклянешься мне, что Вероника никогда об этом не узнает, и что ты ничего не скажешь тете Саре, не заставишь ее страдать… Поклянись мне в этом, Джонни… Поклянись!
– Хорошо!.. Клянусь. Но и ты поклянись мне, что скажешь только правду, и не будешь лгать. Поклянись, что докажешь свои слова… и не будешь больше плакать!
Вирхиния вытерла слезы, ее глаза снова вспыхнули дьявольским огнем. В тревоге и отчаянии она изо всех сил вцепилась в руку Джонни.
– Идем вглубь сада, где никто не сможет нас подслушать, – сказала она. – Вероника может прийти сюда с минуты на минуту. Здесь нас могут увидеть и услышать, а то, что я собираюсь сказать, должен слышать только ты. Я могу доверить эту тайну лишь тебе одному, чтобы спасти тебя от плохой женщины, потому что я люблю тебя, Джонни… Люблю!..
В карих глазах Джонни мелькнул испуг. Он тревожно огляделся по сторонам, а затем яростно сжал локоть Вирхинии и быстро потащил ее прямо через цветочные клумбы в глубину сада, где, как он думал, никто не сможет их увидеть и услышать. Деметрио де Сан Тельмо, дрожа от возбуждения и тревоги, бесшумно двинулся за ними. Он в сотню был бледнее и подавленнее Джонни, предвидя, что последует за этим, и всей душой терзаясь от неминуемого разоблачения…
– Рассказывай!
– Джонни, если бы ты знал, чего мне это ст'oит, на какую жертву я иду ради тебя.
– Вирхиния, договаривай, что хотела сказать.
– Я вижу, что тебе безразличны моя боль, мои страдания и слезы… тебе не важна даже моя любовь.
– Вирхи-и-и-ния!..
– Теперь я знаю, что для тебя весь свет на ней клином сошелся. Тебя ничто не волнует, кроме нее. Ты ничего не видишь и не слышишь, Джонни… Ты ослеп, сошел с ума… Сейчас ты начнешь выспрашивать ее, и можешь устроить такой скандал, что тетя с дядей все узнают.
– Я дал тебе честное слово, что буду молчать, так что еще ты хочешь? Что еще тебе нужно? Ты издеваешься, смеешься надо мной…
– Джонни, любимый…
– В последний раз прошу – говори! Отвечай, почему порядочный мужчина не может жениться на Веронике?
– Потому что она – не такая, какой кажется.
– А какая?..
– Не делай такое лицо, или я опять не смогу говорить… Она не виновата. Ты знаешь, как она росла, и каким был ее отец…
– Причем здесь ее отец?.. Почему ты считаешь ее непорядочной? Из-за остальных?
– Она подошла бы к алтарю не чистой и невинной!..
– Почему? Из-за кого?.. Кто ее любовник?..
– Джонни, не кричи…
– Но ты сказала, что у Вероники есть любовник!..
– Нет.
– Тогда что же? Договаривай!
– Она любила одного человека, или притворялась, что любила. Этот человек обожал ее, но не мог на ней жениться, потому что был бедным, понимаешь?.. У него ничего не было. А Вероника мечтала стать богатой, быть хозяйкой этого дома, чтобы весь мир был у ее ног…
– Кто был этот мужчина, и что с ним случилось?..
– Он был адвокатом дяди Теодоро, и практически жил в этом доме. Они встречались каждый день, вместе гуляли, часами блуждая по этому саду…
– А что еще?..
– Вдвоем ездили верхом по полям.
– И что же?.. Я тоже езжу верхом вдвоем с Вероникой, но ты же не станешь утверждать…
– Ты – другой, ты не способен на бесчесный поступок…
– А тот человек?
– Он не виноват… она сама заманила его…
– Что?..
– Без злого умысла… просто из кокетства… Но тот, кто играет с огнем, в огне и сгорает…
– И что же дальше?
– Ох, Джонни!.. Ты не хочешь меня понимать…
– Я хочу, чтобы ты говорила ясно, и рассказала все до мельчайших подробностей, опоив сполна ядом своих слов!..
– Ты думаешь, я делаю это со зла?.. Неужели ты не понимаешь?
– Я не желаю ничего понимать, пока не выслушаю тебя до конца… Откуда мне знать, что ты говоришь правду, а не лжешь? Как ты узнала, что тот человек был любовником Вероники и как ты можешь это доказать? А ты утверждала, что можешь.
– Спроси об этом слуг.
– Ты говоришь слуг? Значит, они всё знают?..
– Знают, но не скажут. Слуги на ее стороне. Она умеет удерживать людей: покоряет их, подчиняет, вертит ими, как хочет… А если кто-то от отчаяния что-то скажет, то все думают, что он сделал это со зла.
– Это не так. Допустим, ты говоришь правду, и здесь, действительно, жил человек, которого Вероника любила… Я даже догадываюсь, кто он… Я не был знаком с ним лично, но наслышан о нем. Его звали Рикардо Сильвейра, правда?..
– Да. Сначала они были женихом и невестой, но никто этого не знал, кроме меня… Вероника не хотела, чтобы об этом узнала тетя Сара. Ей хотелось флиртовать с остальными, но не хотелось скандала. Они с Рикардо скрывали свою любовь, встречались ночью, украдкой… в парке. Вот здесь, на этом самом месте. Ты заметил, что в комнате Вероники окно без решетки? В него легко забраться и замести следы… Рикардо залезал в ее комнату.
– Откуда ты знаешь?.. Ты видела это?..
– Да, Джонни, видела много раз… В первый раз я подумала, что это был вор, выбежала из своей комнаты, хотела закричать, но Вероника заметила это и заткнула мне рот…
– В каком смысле?..
– Она затащила меня в свою комнату и избила меня… Да-да, избила… Она гораздо выше и сильнее меня…
– Вирхиния!..
– Клянусь тебе, Вероника грозилась убить меня, если я расскажу тете Саре. Она была похожа на зверя. Сначала я испугалась, а потм мне стало жаль ее. Если бы тетя Сара узнала об этом, она выгнала бы ее из дома.
– Промолчав, ты поступила очень плохо. Ты должна была рассказать моему отцу!..
– Она застращала меня. Дядя Теодоро меня не любит, а ее обожает. Рассказывать о таких вещах ужасно. Если бы я сказала дяде, Вероника возненавидела бы меня, как и ты. Она ни за что не простила бы меня. Ни за что, и никогда. – Вирхиния попятилась назад, закрыв лицо руками. Душу Джонни пожирали тоска и гнев. Без сомнения, Вирхиния сказала правду. Ее рассказ логичен и понятен. Джонни задумался над стоящей перед глазами картиной, а жалобный голосок продолжал расточать доводы и слова, разъедающие душу, словно капли яда. – Конечно же, они любили друг друга… Сильно любили… Но Вероника боялась бедности, она мечтала о жизни во роскошном особняке, о множестве слуг. Когда через два, или три дня я осмелилась поговорить с ней, она сказала, что Рикардо Сильвейра собирался жениться на ней.