Чтение онлайн

– Вы так учтивы, нежны и заботливы, но я не могу принять Вашу заботу, – Вероника в волнении встала, и месье Бело тут же вскакочил со стула, стараясь успокоить ее.

– Окажите мне любезность, пгисядьте, – мягко сказал он, – так мне будет легче говогить. Как бы то ни было, а мне совсем непгосто сказать Вам то, что я должен сказать…

– Говорите, Бело, не томите, – Вероника снова села и беспокойно стиснула руки, стараясь унять тревогу. Ей казалось, что она и так знает наперед все, что скажет ей Бело, и оттого отчаянно боролась в душе сама с собой.

– Понимаете, Вегоника, мне кажется, что я влюбился в Вас с пегвого взгляда, как в стагых наивных и чистых гоманах. Когда-то я был светским человеком, а тепегь удалился от мига...

– Бело, друг мой! – начала Вероника, но Бело не дал ей договорить.

– Позвольте мне пгодолжить. Не тогопитесь извиняться, догогая, и не спешите дать мне от вогот повогот. У Вас еще будет на это вгемя…

– Несмотря на то, что мне грустно, Вы заставляете меня улыбнуться…

– Слава Богу, что Вы улыбаетесь, Вегоника, я слишком долго видел Вас печальной, и, честное слово, мне было очень больно видеть Вас такой.

– Мой бедный друг!..

– Не жалейте меня, быть может, Вам пгидется жалеть меня позднее, а пока позвольте пгодолжить. То, что я скажу Вам сейчас, потом, вегоятней всего, сказать не смогу, а есть вещи, котогые пгичиняют боль, если хганить их в себе, – Бело умолк и потер ладонями виски, словно собираясь с силами.

– Я слушаю вас, Бело, – поторопила друга Вероника.

– Нет необходимости говогить Вам о моих годах. К несчастью, внешность выдает их, и всем понятно, что я уже не юноша... – Бело запнулся, но затем решительно продолжил. – О своей пгошлой жизни и пгиключениях я гассказывать не стану. Ни к чему утомлять Вас долгим гассказом. В пгошлом я много стгадал, боголся, тегпел нужду. Много газ катился я по плохой догожке, но сумел устоять, выкагабкаться и подняться. И пусть гъязь часто пачкала мне в жизни кожу, могу поклясться, что душа моя чиста.

– Я отлично это знаю, месье Бело!..

– Спасибо!.. Да, так вот что я хотел сказать Вам. Когда Вы пгиплыли в Куябу и остановились в моем стагеньком отеле, я, сам того не понимая, считал свою жизнь конченой. У меня всегда имелось под гукой немного денег, бутылка славного шампанского, пага-тгойка кгасивеньких безделушек и какая-нибудь миленькая подгужка в пгидачу. Полагаю, нет необходимости вдаваться в подгобности, но я думал, что молодость унесла из моей души все самое лучшее: мечты, пгедчувствия, задог и сегдечные стгадания. Я считал, что годы одолели меня. Я находился на бегегах покоя, а вегнее, у вгат пгесыщения.

– Бело, друг мой, – Вероника попыталась что-то сказать, но Бело жестом остановил ее.

– Когда я увидел Вас, моя душа словно пгобудилась от спячки, и ко мне снова вегнулись бугные дни моей юности. Я снова стал честолюбивым, у меня снова появились мечты. Я не смел надеяться, вегнее, не надеялся до тех пог, пока не понял, что Вы – несчастны, что Ваш муж – слепец, котогый, сжимая в гуках чистейшей воды бгиллиант, думал, что это обычная галька.

– Бело...

– Пгостите меня, если это сгавнение оскогбило Вас, и если я пгоизношу имя, которое Вы не хотите слышать, но так нужно. Я считал Деметгио де Сан Тельмо ослом, самым глупым из болванов.

– Но, месье Бело...

– Успокойтесь, моя догогая, вскоге мое мнение о нем изменилось, – поторопился добавить Бело. – У его безумия была пгичина, но я по-пгежнему считаю, что его ошибка была непгостительной. Впгочем, я всегда думал, что Вы пгостите ее.

– Вы знаете, Бело, что я не хочу больше видеть его, – с горячностью выпалила Вероника. – Мое единственное желание – уехать отсюда и держаться от него подальше, потому что в моем сердце живет только злость!

– Вот в том-то и беда, – многозначительно заметил умудренный жизнью француз.

– Что Вы имеете в виду?

– Вы сами говогили, что ненависть и любовь – сёстгы.

– Но не в моем случае, Бело. У меня нет к нему ненависти, есть только горькое разочарование! Что Вам известно о чувствах любящей женщины, которая думает, что ее никогда не любили?

– По-моему, тут Вы к нему неспгаведливы! – покачал головой Бело.

– Деметрио стал ухаживать за мной, с самого начала ища отмщения. Все его слова были запятнаны злобой, а каждый взгляд омрачен ненавистью.

– Но Вы же сами пгизнали, что он Вас любит!

– А к чему мне его запоздалая любовь? – пожав плечами ответила Вероника.

– Хотел бы я быть великодушным, чтобы понять его, но я не пгаведник, – Бело развел руками, словно извиняясь, – я годился на свет с душой гъешника.

– Бело, – укоризненно произнесла Вероника.

– Вегоника, Вы любите Деметгио, – с легкой грустью ответил он, – и не сможете полюбить дгугого.

– Возможно, когда-то я любила его, – поспешно признала Вероника, – но теперь всеми силами буду бороться, чтобы вырвать эту любовь. Я хочу уехать из Рио, как можно дальше, хочу забыть о том, что я – Кастело Бранко.

– Вы увегены в этом?

– Абсолютно уверена, Бело.

– Мне следовало бы встать на колени, чтобы возблагодагить Бога, потому что тепегь я могу сказать: если Ваши слова – пгавда, и Вы хотите обгести в душе покой, то я могу пгедложить Вам это...

– Но как?

– Не думаю, что Деметгио де Сан Тельмо сможет отказать Вам в газводе, ибо он обоснован. Напготив, я увеген, что он согласится на газвод по-хогошему, где только пожелаете. Стгого говогя, его поступок можно считать пгеступлением, но иногда пгеступления можно опгавдать и пгостить.

– Я Вас не понимаю…

– Ваш бгак может быть гастогнут всего чегез несколько недель. Даже цегковь не обяжет Вас и далее быть связанной с человеком, котогый на самом деле никогда не был Вашим мужем.

– Это – правда!

– Не далее чем чегез месяц Вы будете полностью свободны, а когда Вы успокоитесь и пгидете в себя, я осмелюсь спгосить Вас: “Вегоника, Вы будете моей женой?”

– Бело, – Вероника смутилась, не зная, что ответить.

– Я знаю, что Вы меня не любите, – упрямо продолжал Бело, – но, возможно, когда-нибудь сможете полюбить и пгедпочтете меня более молодым, кгасивым и стгойным, более знатным и богатым, похожим на госкошные отели, куда я хотел отвезти Вас, и котогые Вы отвеггли из-за их госкоши и блеска. Я пгедлагаю Вам золотую сегедину, искгеннюю и вегную любовь без потгясений. Мы вычегкнем пгошлое, и в этом стагом, гомантичном гогодке на бегегу геки Вы станете сказочной коголевой, котогую нагод станет гасспгашивать о том, каким обгазом месье Бело так повезло... Вегоника, ответьте пгямо: я могу надеяться?..

– Вам не нужно надеяться, Бело, – ответила она, не раздумывая. – Я согласна на Ваше предложение руки и сердца и постараюсь дать Вам немного счастья.

– Вегоника! – радостно воскликнул месье Бело. Казалось, он был ослеплен свалившимся на него счастьем: его щеки раскраснелись, а толстые, чувственные губы, отпившие из всех бокалов, преподнесенных жизнью, и познавшие все вкусы, подрагивали от волнения. Но счастье было безмятежным лишь краткий миг: Бело заметил, как дрогнуло прекрасное лицо Вероники, и понял, с каким трудом дались ей эти слова. – Не тогопитесь с ответом, – в умудренных жизнью глазах Бело мелькнула тень сомнения, – подумайте.