Чтение онлайн

– Что Вы имеете в виду?

– Ваша жена хочет газвестись с Вами… Вы этого не ждали?..

– К несчастью, ждал! Я знаю, что Вероника разлюбила меня, а теперь ненавидит и презирает. Она не захотела понять силу любви, сводящую меня с ума.

– Она жалуется не на любовь, наобогот, она считает, что Вы никогда ее не любили.

– Вы сошли с ума?

– Она говогит, что каждое Ваше слово запятнано злобой и увегена, что тень ненависти омгачает каждый Ваш взгляд. С пегвого дня она видела лишь гогечь Ваших отношений.

– Все это – правда! Я был безумным болваном и слепцом, но я всем сердцем любил и люблю ее. Никто не сможет полюбить ее, как я. Без Вероники моя жизнь невыносима... Я жить не могу без нее, а Вы приходите и говорите, чтобы я отказался от нее, что я потерял ее навсегда, и что мне нельзя даже увидеться и поговорить с ней.

– Я отлично понимаю, как стгадает ваша душа, и если это послужит Вам утешением, скажу, что Вегоника тоже стгадает, хотя виновна меньше всех.

– Я знаю, знаю. И пусть она меня не любит и заставляет вернуть ей свободу, я не стану удерживать ее, даже если сойду с ума, потому что я не подлец! Даже если мы расстанемся навсегда, она не может отказать мне в праве встретиться и поговорить с ней, услышать окончательный приговор от нее самой. Пусть она выслушает меня в последний раз, прежде чем приговорить к смерти, потому что без нее мне жизнь не мила. – Деметрио поднялся из-за стола в полном отчаянии.

– Инженер Сан Тельмо, наконец-то я нашел Вас. – В дверях пустого бара, как в ту давнюю, памятную ночь возник Хулио Эстрада и направился прямо к нему. – Я искал Вас несколько часов.

– Зачем?..

– Меня послал дон Теодоро де Кастело Бранко. Мне нужно поговорить с Вероникой. Где она? С Вашего позволения, я должен срочно увидеться с ней.

– Это покажется Вам абсурдным, но я не знаю, где она, – Деметрио злобно покосился на француза, поднявшегося из-за стола и церемонно склонившего голову.

– С кем имею честь? – учтиво спросил Бело.

– Сеньор Хулио Эстрада, сеньор Бело, – Деметрио представил мужчин друг другу.

– Бело… я Вас помню!.. Возможно, Вы знаете, где сейчас Вероника?..

– Сожалею, что вынужден отказать в просьбе месье де Кастело Бранко, но я делаю это не по своей воле. Таково желание мадам Сан Тельмо, которая попросила меня скрывать место своего нахождения.

– Ей известно, что Вирхиния де Кастело Бранко трагически погибла сегодня вечером? – осведомился Хулио.

– Погибла?.. Как погибла?

– Можно сказать, от своей собственной руки, хотя я не думаю, что она сделала это намеренно. Вирхиния была за рулем и столкнулась с поездом…

– О, Боже! – лишившись дара речи, Деметрио снова сел и крепко сжал кулаки; от волнения на его скулах заходили желваки.

– Ее тело сильно изуродовано, – продолжал Хулио. – Джонни ехал за ней следом, он и подобрал ее останки, которые теперь находятся в часовне особняка Кастело Бранко и будут покоиться там же, в фамильной усыпальнице. Дон Теодоро посчитал необходимым, чтобы Вероника и Вы, Деметрио, узнали об этом... Месье Бело, – Хулио повернулся к французу, – осмелюсь позвать Вас на похороны. Они состоятся завтра, в часовне, в четыре часа. – Немного помолчав, он добавил: – Так я могу рассчитывать на то, что Вероника узнает об этом?

– Я скажу ей обо всем немедленно, месье. Так и скажите месье де Кастело Бранко, и передайте ему мои соболезнования. Надеюсь увидеться с ним сегодня же вечером.

– Благодарю Вас, месье, и до встречи, – откланялся Эстрада. Перед тем как уйти, он взглянул на Деметрио, но не решился сказать ему ни слова, таким встревоженным было его лицо. Эстрада быстро прошел через бар и вышел на улицу, а Бело, погрузившись в свои мысли, снова опустился на стул.

– Теперь все изменилось, месье Сан Тельмо, – задумчиво сказал он, наконец, медленно потягивая шампанское из своего бокала.

– Вы что-то сказали? – Деметрио очнулся от своего забытья.

– Само провидение покарало Вирхинию. Подлостям этой мадемуазель пришел конец, и всем станет спокойнее. Джонни де Кастело Бранко теперь свободен, и, возможно, его ждет счастье, которое с лихвой окупит все его мучения и боль.

– Вы, вероятно, думаете, что он заслуживает счастья больше, чем я, – Деметрио поморщился.

– Я этого не говорил…

– Наверняка Вы на его стороне…

– Вот уж нет, месье Сан Тельмо, я исключительно на своей собственной стороне, и будь у меня поменьше жизненного опыта, я чувствовал бы себя самым счастливым человеком на земле!

– Что Вы имеете в виду?

– Мадам Сан Тельмо оказала мне огромную любезность, согласившись выйти за меня замуж.

– Что? – от этой новости Деметрио опешил.

– Я честно предупредил Вас, а теперь пойду к ней.

– Где она?..

– Сегодня вечером Вероника наверняка придет в особняк Кастело Бранко, и Вас тоже туда позвали.

– На что Вы намекаете, месье Бело?

– Вы и сами должны были смекнуть, о чем я Вам толкую. Я не умею воевать из засады, и сражаюсь открыто, как дворянин. Сегодня вечером Вы сможете встретиться с Вероникой и поговорить с ней, хотя она уже все решила… А теперь, с Вашего позволения, месье, я оставлю Вас. Вы вольны и дальше пить свой ужасный виски, пока не напьетесь допьяна.

– Вы намерены издеваться надо мной? – разъяренный Деметрио вскочил на ноги, одним махом сбросив со стола стакан и бутылку.

– Ну что Вы, несмотря ни на что, я не желаю Вам зла, а если бы желал, то не было бы ничего проще, чем обвинить Вас в угоне моего катера. Вот телеграмма, – Бело вынул из кармана телеграмму и показал ее Деметрио.

– Так что же Вы...

– Я не собираюсь использовать это оружие, – спокойно сказал Бело, – если только Вы сами не принудите меня к этому, действуя, как обычно, силой.

– Полагаю, я должен поблагодарить Вас, – сухо заметил Деметрио.

– Не стоит утруждаться, рассыпаясь в благодарностях, но помните, что против д'oвода силы есть сила д'oвода. И запомните, Вам не добиться женского сердца с оружием в руках...

Вечером семья Кастело Бранко собралась в маленьком зале, пристроенном к просторному холлу особняка.

– Вероника!

– Вероника, дочка... – не сговариваясь, хором сказали донья Сара и дон Теодоро, увидев вошедшую Веронику. Потрясенные до глубины души, они крепко обняли племянницу и долго не желали выпускать ее из своих объятий. Вероника была взволнована гораздо больше, чем ей хотелось показать. Бледная и худенькая, она никогда не была так прекрасна, как в эту минуту, а черный траурный наряд лишь подчеркивал ее красоту.

– Благодарю за то, что пришли, месье Бело, – церемонно произнес, наконец, дон Теодоро, повернувшись к французу.

– Я почел за честь войти в этот дом, – с той же учтивостью ответил Бело.

– Доченька, милая, мне очень многое хотелось бы сказать тебе, объяснить! – донья Сара промокнула глаза платочком.

– Не нужно ничего объяснять, тетя Сара…

– Нужно, дочка, непременно, нужно, – поддержал жену дон Теодоро. – Я тоже не нахожу нужных слов, но, надеюсь, ты и сама понимаешь, как нам больно. Нам очень нужно, чтобы ты нас простила.