Ложь
Шрифт:
– Вероника!..
– Ты даже не представляешь, какое удовольствие я испытываю, глядя на тебя! Мне кажется, что я дышу впервые после долгого времени. Мне неважно, что ты вышла замуж за Джонни, и не имеет значения, как ты этого добилась. Бог знает, какими грязными способами подцепила ты несчастную, исстрадавшуюся душу. Важно то, что мы стоим лицом к лицу, что под твоим макияжем проступает бледность, а под маской чистой, незапятнанной женщины таится страх. Чистота и незапятнанность – смешной, нелепый маскарад при твоем ханжеском лицемерии и низости.
– Вероника, по-моему, ты просто сошла с ума. Уходи отсюда и оставь меня одну, иначе я закричу, позову на помощь слуг!
– Кричи, зови их на помощь, все равно они не придут. А станешь кричать громче – тебя услышат гости. И уж тут я не сдержусь, как сдержалась, бог знает почему, перед ступеньками алтаря. Я выложу то, что не сказала тебе и священнику. Я промолчала в церкви, но не из-за тебя, а ради этого дома, ради Джонни и дяди Теодоро, и ради моего собственного имени, которое, к несчастью такое же, как твое.
– Вероника! – Вирхиния мышкой попыталась прошмыгнуть мимо сестры.
– Успокойся и не пытайся уйти, – холодно сказала Вероника, – от меня ты не ускользнешь, разве что убьешь меня! Впрочем, я отлично знаю, что у тебя не хватит духу убить меня открыто. Ты делаешь это исподтишка, кинжалом в спину, ядом – своим всегдашним, жалким оружием, но сейчас у тебя нет ничего, кроме рук, которые ничего не стоят по сравнению с моими.
– Вероника, Вероника, я тебя не понимаю, – залепетала Вирхиния. – Пожалей меня, будь милосердной!
– И ты еще говоришь о милосердии?
– Вероника! – Вирхиния всхлипнула.
– Ты напрасно плачешь, это – бесполезно. Со мной этот номер не пройдет. Тебе не помогут твои лживые, глупые слезы, которые сильно отличаются от моих, настоящих, которые ты заставила меня пролить! Ну же, наслаждайся своим триумфом! Да, я плакала, Вирхиния, плакала даже тогда, когда думала, что больше нет слез. Долгими неделями я видела рассвет сквозь слезы, я страдала, как страдают грешники в преисподней. И все из-за тебя, из-за твоей лжи, из-за гнусной клеветы…
– Вероника! – еле слышно пискнула Вирхиния.
– Давай, насладись своим триумфом напоследок! – кричала Вероника, не слушая сестру.
– Вероника, я не понимаю, что ты хочешь? – Вирхиния молитвенно сложила ручки на груди.
– Значит, не понимаешь, не догадываешься? Я приехала сюда затем, чтобы ты сказала правду!
– Какую правду?..
– Хватит притворяться, если не хочешь свести меня с ума!..
– Нет, нет, Вероника, – Вирхиния бросилась к двери, укрываясь за мебелью, но Вероника преградила ей дорогу и загнала ее в угол, тем самым отрезав путь к бегству, – прошу тебя, не бей меня, – жалобно проскулила Вирхиния, – не бей, ради Бога!
– Так и убила бы тебя вот этими самыми руками! – Вероника потрясла перед носом кузины крепко сжатыми кулаками.
– Вероника, Вероника, – испуганно бормотала Вирхиния, – какие у тебя безумные глаза!
– Сейчас ты похожа на мерзкую, жалкую рептилию, подлая трусиха, – Вероника презрительно поморщилась.
– Вероника, делай, что хочешь, только не кричи, не приближайся ко мне, – взмолилась Вирхиния. – Не устраивай скандал!
– Я хочу только одного – скажи правду!
– Что?..
– Правду! Скажи всем правду: Джонни, дяде Теодоро, тете Саре, Деметрио де Сан Тельмо. Признайся, что это ты была любовницей Рикардо Сильвейра.
– Замолчи! – зашипела Вирхиния.
– Замолчать? – возмутилась Вероника. – Наоборот, я буду кричать во все горло, чтобы все об этом узнали, слышишь, все! Лучше расскажи сама, Вирхиния, или ты не выйдешь живой из моих рук! – пригрозила она.
– Отвяжись от меня, отпусти, – взвизгнула Вирхиния, – ай-ай, ты делаешь мне больно!
– Сеньорита Вирхиния! Сеньорита Вирхиния! – раздался за дверью испуганный голос служанки.
– Мария, Мария, – истошно закричала Вирхиния, – позови тетю Сару, быстрее!
– Позови и всех остальных, Мария! – с холодным спокойствием добавила Вероника.
– Нет-нет, не нужно!
– Нужно! Ты все им расскажешь, Вирхиния. Тебе придется признаться в клевете и сказать правду. У меня есть доказательство твоей лжи, улика твоего позора, – Вероника попыталась схватить Вирхинию за руки, но та упала на колени, обхватив руками ноги кузины.
– Вероника, родненькая, сестричка моя, прости меня, прости! – запричитала она. – Зачем ты хочешь погубить меня, обесчестить?
– А разве не ты обесчестила и опозорила меня? – зло ответила Вероника. – Ведь это была ложь! Я спрашиваю, зачем ты соврала? Зачем облила меня грязью своего позора? Зачем спасалась, оклеветав меня? Зачем отравила душу мужчине, который должен был стать моим мужем?
– Но это была не я, Вероника, не я!
– Как – не ты?..
– Я ничего не говорила Деметрио де Сан Тельмо, клянусь тебе, клянусь!
– Как это ничего не говорила Деметрио?
– Моими покойными родителями, жизнью своей, спасением души клянусь, что ничего не говорила ему! – Вирхиния захлебывалась словами.
– Твои клятвы лживы!
– Мне было все равно, что ты выйдешь за него замуж, что уедешь далеко отсюда. Я хотела только одного: мне был нужен Джонни. Я любила и люблю его всей душой!
– Ты лжешь… снова лжешь!..
– Нет-нет, Вероника, сейчас я не лгу тебе, клянусь! Я хотела, чтобы ты убралась подальше отсюда, так зачем мне было говорить ему такое?
– Нет, это – ты, ты сказала ему!
– Не я, клянусь, не я. Быть может, это Джонни сказал инженеру Сан Тельмо, а может, дядя Теодоро, но только не я. Я хотела, чтобы ты уехала, так зачем ты вернулась? Зачем снова приехала сюда, если ты счастлива, богата, если ты – миллионерша, и у тебя есть твой Сан Тельмо.
– Из-за тебя у меня нет и не было его! Никогда! Деметрио поверил твоей лжи и считает меня виновной в отчаянии и гибели его брата, Рикардо Сильвейра. Да-да, Рикардо был его братом, и золото Сан Тельмо как раз то самое, что Сильвейра искал для тебя, потому что ты отвергла его из-за того, что он был беден.
– Этого не может быть!
– Рудник Рикардо – самый богатый в Мату-Гросу, и ты лишилась его из-за своей алчности! Теперь ты все знаешь.
– Этот рудник – твой, а тебе все мало? – злобно воскликнула Вирхиния. – Ты хочешь большего?