Ложь
Шрифт:
– Теодоро – маньяк, так что не обращай на него внимания. Тебе известна его теория о том, что человечество слишком много ест. Будь его воля, мы умерли бы от голода... Подай мне еще немного куропатки, Хенаро, она восхитительна… Теодоро, как всегда, непременно твердил бы мне о возможных заболеваниях... Но ты же ничего не ешь, доченька…
– Мне не хочется, тетечка, нет аппетита. А Вероника с ними или в своей комнате?..
– Ну зачем ей находиться с ними?.. Разве ты не заметила, что она сразу же пошла к себе, как только ушли молодые люди, точнее, ушел Деметрио де Сан Тельмо? Теодоро должен серьезно поговорить с Вероникой, отчитать за то, как она фехтовала с Сан Тельмо. Что за дурацкая манера?
– Дядя Теодоро никогда не ругает Веронику, зато он рассердился на Сан Тельмо и был резок с ним.
– Мне показалось, что у них была настоящая дуэль. В какую-то минуту я даже подумала, что они вот-вот убьют друг друга. Впрочем, может, оно и к лучшему – Вероника нашла того, кого искала. Как ты говоришь, они с Сан Тельмо два сапога пара.
– Ты так считаешь?..
– Этот молодой человек с характером!.. Ах, если бы они поженились, если бы он увез ее подальше отсюда, если бы нам не пришлось больше терпеть ее!.. Ты была бы рада, правда?..
– Ай, тетечка, почему ты спрашиваешь меня о таких вещах?.. Ты отлично знаешь, что Вероника меня изводит, заставляет меня страдать и мучиться, но я не желаю ей ничего плохого…
– Я тоже. Я просто хочу, чтобы у нее был сильный, решительный муж, который увез бы ее далеко, и сбил бы с нее эту спесь и замашки дикой кобылицы.
– Но Джонни, вероятно, очень сильно страдал бы, если бы Вероника вышла замуж за другого и уехала… Тетечка, если бы кто-то рассказал Джонни что-нибудь плохое о Веронике, что-то такое, из-за чего он больше не мог бы любить ее, он бы сильно страдал, правда?..
– К несчастью, сын иногда кажется мне таким же глупцом, как его отец, а потому ничуть не сомневаюсь, что сначала он пострадал бы немного. Впрочем, впоследствии, Джонни был бы только рад, что избавился от подобной напасти. Он переболел бы своей дурацкой влюбленностью, как корью, и обратил бы внимание на ту, на кого должен был смотреть с самого начала.
– Об этом я даже не мечтаю, тетечка, и не питаю никаких надежд, скорее злюсь.
– Но что тебя злит, голубка моя?
– Не знаю, мужчины такие странные…
– Ничего странного, доченька, все очень просто. Мужчины с годами умнеют, становятся благоразумными, но в делах любви они слегка наивны, а потому мы, женщины, должны хватать этих простофиль за руку и вести туда, куда нам нужно.
– Но, тетечка, я не умею.
– Когда придет время, я все сделаю за тебя, а постепенно ты и сама научишься…Ты пока еще ребенок, сущий ангел, но, если будешь слушаться моих советов, то победишь.
– Твоих советов…
– Вот именно, малышка, моих советов… немного терпения и больше ничего. С Джонни держись всегда скромно, естественно, будь с ним ласкова, чтобы он всегда находил тебя милой, приятной девушкой и видел в тебе идеальную жену… все остальное я беру на себя ради счастья вас обоих…
– Я так благодарна тебе, тетечка, ты такая добрая! А сейчас ты разрешишь мне пойти в комнату Джонни, спросить его, как он?
– Ты очень этого хочешь?
– Я волнуюсь, ведь ему плохо!..
– Вместе с ним отец, а потом я зайду навестить его, но, если ты хочешь пойти раньше...
– Да… да, тетечка… Позволь мне пойти прямо сейчас, я прийду к нему чуть-чуть раньше, подкрадусь на цыпочках и преподнесу сюрприз… Ты простишь меня, если я оставлю тебя одну за столом?
– Одного я не смогу тебе простить – что ты ничего не съела.
– Это потому что мне грустно, и не терпится… ну, разреши мне пойти прямо сейчас, тетечка…
– Ну, иди, иди; позже я принесу тебе стакан молока в постель, и ты его выпьешь, если не хочешь меня огорчить.
– Все, что пожелаешь, милая тетечка… Я тебя обожаю…
– Это просто ребенок… сущий ангелочек!.. Любовь отбивает аппетит… Хенаро, а теперь принеси мне жареное мясо.
***
В полном одиночестве Деметрио де Сан Тельмо сидел перед распахнутым окном в номере отеля. Он уткнулся лицом в ладони и погрузился в пучину размышлений, стараясь разобраться в своей душе.
Деметрио не заметил, как наступила ночь, и не замечал мерцающего сияния и блеска разноцветных огней города. Наконец, он очнулся от раздумий и поднял голову. На бледном лице Сан Тельмо застыло суровое выражение, взгляд стал еще упрямее и жестче, а тяжелый, волевой подбородок выдавал решимость.
– Я сделаю то, что должен! – Деметрио подошел к столу и зажег небольшую лампу, отыскал в ящике ручку, конверт и бумагу и сел за стол. – Ну что же, один фарс против другого! – в голосе Сан Тельмо звучало злое спокойствие. – Ложь против обмана; одна фальшивая любовь против другой, еще более лживой!..
Уверенной рукой, не дрогнув, он начал писать любовное послание:
Вероника, душа моя… Вас удивит начало этого письма и та манера выражаться, которую Вы от меня не ждете. Я не в состоянии высказать чувства словами, гораздо легче доверить их бумаге. Молю Бога, чтобы Вы не оторвали глаз от этих строчек… Продолжайте читать, Вероника, или я буду слишком несчастен…
***
– Для меня?..
– Да, сеньорита. Его принес паренек-посыльный в униформе отеля “Палатино” и сказал, что не будет ждать ответа.
– Хорошо. Спасибо… Ах, да, подожди... отнеси все это.
– Вы едва притронулись к ужину, сеньорита. Вам плохо?..
– Пустяки, немного устала… Лягу спать пораньше.
Горничная быстро собрала почти нетронутый ужин, оставленный девушкой в комнате, на столике, а Вероника подошла к креслу и зажгла небольшую лампу, чтобы скорее прочитать желанные строчки письма, отправитель которого был угадан с первой секунды.
Размашистый и твердый почерк на длинном конверте с грифом отеля, выдает крепкую руку, чью безрассудную, слепую, безотчетную власть и грубую животную силу вспоминает влюбленная Вероника, и на губах ее появляется легкая улыбка.
– Вы ничего не желаете, сеньорита?..
– Нет-нет, ничего. Ах, да!.. Как Джонни? Он в порядке?
– Не знаю, сеньорита. Ни он, ни дон Теодоро не спускались к столу на ужин, но я не слышала, чтобы за ним нужен был уход. Если хотите, я спрошу.
– Вечером я сама спрошу.
Оставшись одна, Вероника вскрыла конверт с письмом, в котором было всего несколько строчек, и, не торопясь, стала читать. Ее глаза скользили по скупым словам, а сердце билось все быстрее, разгоняя по жилам кровь.