Чтение онлайн

Сталин последовательно расправлялся с теми, кто стоял у истоков формирования большевистской партии. Одним из таких представителей был и нарком юстиции СССР Н.В. Крыленко, член РСДРП(б) с 1904 г. (см. также Док. № 31). Для его ареста были использованы показания Е.Б. Пашуканиса, заместителя наркома юстиции СССР, который вспоминал работу в подкомиссии по выработке раздела о правах человека новой Конституции в 1936 г. В интервью Сталина Говарду было указание на возможность избирательной борьбы путем выставления разных кандидатов. Бухарин, присутствовавший на заседании, рассмеялся и заявил: «Попробуйте голосовать за кандидатуру, которая не одобрена партией. Я, во всяком случае, не рискну. При наличии единой правящей партии у нас в стране всякие выборы в сущности сводятся к назначению». Крыленко поддержал критические замечания.

Заместитель Председателя Комиссии советского контроля Беленький вспоминал, что в начале 1937 г. Крыленко внес предложение о реорганизации защитников в адвокатуру. Фактически он якобы предлагал восстановить старое адвокатское сословие и обеспечить независимость адвокатуры от советского государства.

Возможно, Крыленко пришел к этому, наблюдая постепенное перерождение советского государства в авторитарную диктатуру Сталина. Однако он сам многое сделал для ее становления. Он выступал в качестве государственного обвинителя на многих сфальсифицированных процессах. В 1927 г., в период «военной тревоги», он предложил Сталину не устраивать бессудных казней. Но фактически это было реализовано в Постановлении ЦИК и СНК СССР о порядке расследования дел о террористических актах от 1 декабря 1934 г.

В ходе следствия его роль государственного обвинителя была увязана с Троцким и Каменевым (руководители процесса по делу правых эсеров), Пятаковым (председатель) и Бухариным (защита). Он якобы хотел, но другие организаторы процесса не дали ему возможность выяснить связи обвиняемых с левыми эсерами и другими группировками.

Крыленко обвиняли и в том, за что персональную ответственность нес Сталин, который был инициатором ужесточения законодательства за хищение социалистической собственности. Закон от 7 августа 1932 г. оценивался уже как неоправданно жестокий. Даже после ослабления репрессивной политики в мае 1933 г., когда, например, председателям сельсоветов и колхозов было запрещено предавать суду колхозников и единоличников без санкции прокурора, Крыленко проводил жесткую политику.

О том, как проходило следствие, написано в заявлении Ф.М. Нахимсона — заместителя Председателя Уголовно-судебной комиссии Верховного Совета СССР. Ему дали 100 листов бумаги, и следователь предложил подробно написать о вредительской деятельности. Он заявлял, что применил всю свою фантазию, но не исписал и половину бумаги.

Был репрессирован и брат наркома юстиции В.В. Крыленко, заместитель главного инженера Средне-Уральского медеплавильного комбината.

Аресты руководителей Политического управления РККА в центре и военных округах предоставляли НКВД возможность развернуть огромное дело. В спецсообщениях Ежова Сталину создавалась картина всеохватывающей деятельности политработников как составной части «военно-фашистского заговора». Главой «антисоветской» организации «определили» покончившего жизнь самоубийством бывшего начальника ПУ РККА армейского комиссара 1-го ранга Я.Б. Гамарника. Главной фигурой среди высших руководителей политорганов в армии остался А.С. Булин, бывший заместитель Гамарника, начальник Управления по командному и начальствующему составу. Его и «назначили» следователи новым руководителем заговора.

Комиссар 2-го ранга А.С. Булин в 1928 г. возглавлял Политуправление Московского военного округа, соответственно с этого времени он состоял в «заговорщической» организации, возглавляемой бывшим первым секретарем Московского комитета ВКП(б) НА Углановым. 5 ноября 1937 г. Булина арестовали. В результате работы следователя Листенгуртй он дал показания на 122 человека, военнослужащих Красной армии. В течение ноября на основе его показаний были арестованы начальник Управления по комначсоставу ВВС РККА бригадный комиссар Л.Ф. Гайдукевич, член Военного Совета МВО корпусной комиссар Б.У. Троянкер, член Военного совета БВО, армейский комиссар 2-го ранга АИ. Мезис, член Военного Совета авиации особого назначения корпусной комиссар И.М. Гринберг. Аресты по показаниям Булина продолжались и в первой половине 1938 г.

На заседании Военной коллегии Верховного суда СССР Булин заявил, что «мое участие в заговоре правых и военно-фашистском заговоре является ложным от начала до конца» и что все его признания «написаны под диктовку ведущих следствие по моему делу, при моем болезненном состоянии и в результате избиения и пыток» (ЦА ФСБ России. АСД Р-2755 Т. 2. Л. 34).

Заместитель начальника Управления по начальствующему составу комдив И.Я. Хорошилов, арестованный 12 февраля 1938 г., оговорил 120 человек (см. Док. №№. 19, 24). Так же, как и Булин, на заседании Военной коллегии он отказался от всех своих показаний.

Антисоветская деятельность участников «военно-политического» заговора заключалась в том, что в РККА слабо проводилась работа по изгнанию из рядов партии и исключению из списков личного состава троцкистов, правых, политически неблагонадежных элементов. А начальник отдела командного и начальствующего состава ВВС РККА Л.Ф. Гайдукевич по заданию Булина способствовал даже возвращению в армию скомпрометированных военнослужащих.

Следователи изобрели и обоснование «военно-политического» заговора: Гамарник и Якир, чтобы противостоять бонапартистским планам Тухачевского, решили иметь самостоятельную организацию, объединяющую политработников РККА

О возможности объективных показаний о своей невиновности в ходе следствия не было и речи. Использовались различные средства давления на арестованных для получения необходимых доказательств «враждебной» деятельности.

14 ноября 1937 г., меньше, чем через 2 недели после ареста, Булин писал Ежову: «Моя семья: жена и двое сыновей — о моей преступной деятельности ничего не знали, поэтому прошу не репрессировать и предоставить им возможность трудовой деятельности».

На кадровых работников возлагалась задача подготовки представлений по указаниям НКВД на увольнение военнослужащих из РККА. По словам Булина, своевременно не было отвечено более чем на 300 представлений. Так же задерживались представления на увольнение по указаниям военных советов округов. Одновременно на участников «военно-политического» заговора возлагалась ответственность за то, что на освободившиеся должности не выдвигались новые командиры. В условиях тотальной чистки командных кадров резкое сокращение подготовки комсостава в военных академиях вменялось в вину «заговорщикам». К осени 1937 г. сложилась ситуация, когда выпуски из академий становились все меньше и одновременно наборы на первые курсы сокращались.

Ответвления этого «заговора» были «раскрыты» практически во всех военных округах.

Член Военного совета авиации особого назначения корпусной комиссар И.М. Гринберг был арестован 26 ноября 1937 г. (см. Док. № 43). Обвинения были типичными: подбор людей, готовых к измене, сохранение в рядах армии оппозиционеров, ослабление боевой подготовки. Кроме того, Гринберг был виноват в трудностях с жильем для молодых летчиков в Полтаве, Курске, Орле, Иваново, а также в том, что 40 % летчиков не имели летной подготовки из-за отсутствия необходимого количества самолетов.

Аналогичные обвинения о сохранении троцкистских кадров в армии предъявлялись и начальнику отдела кадров Политуправления РККА бригадному комиссару М.Р. Кравченко (см. Док. № 23).

В числе участников «военно-политического» заговора был назван и армейский комиссар 2-го ранга М.М. Ланда. Протокол его допроса был «отредактирован» начальником Особого отдела ГУГБ НКВД Николаевым-Журидом. Ланда подтвердил свое участие в заговоре, а также указал на то, что в качестве главного редактора газеты «Красная звезда» получил задание от руководителей «военно-фашистского» заговора постоянно поддерживать в главном печатном органе РККА авторитет Тухачевского, Якира и других «заговорщиков». Одновременно Ланда подчеркивал, что он стремился не допускать критические статьи в отношении руководства Политуправления Красной Армии. Протокол его допроса был послан Сталину в числе первых по этому делу — в начале декабря 1937 г. К этому времени были арестованы большинство руководителей политуправлений военных округов. Свои соображения о дальнейших судьбах высшего командного состава Сталин адресовал новому начальнику Политуправления П.А. Смирнову и заместителю наркома обороны Е.А. Щаденко: «Обратите внимание на показание Ланда. Видимо, все отмеченные (названные) в показании лица, за исключением Мерецкова и некоторых других, — являются мерзавцами» (АП РФ. Ф. 3. Оп. 24. Д. 329. Л. 28).