Чтение онлайн

Были арестованы многие сотрудники редакции газеты и Воениздата, в т. ч. заместитель начальника Управления Воениздата бригадный комиссар К.И. Под- сотский, начальник отдела боевой подготовки газеты «Красная звезда» И.З. Сотников (см. также Док. № 18).

В период массовых репрессий органы госбезопасности в первую очередь арестовывали бывших членов небольшевистских партий. 20 марта 1938 г. в Москве был арестован Каменштейн Моисей Львович (Гутман-Балтекаклис Мовша Лейбович), работавший в Горкниготорге (см. Док. № 29). С 1902 по 1921 г. Каменштейн был членом ЦК партии сионистов-социалистов, Объединенной Еврейской социалистической рабочей партии. Проживая в Польше, он принимал активное участие в революционной деятельности, до 1917 г. его арестовывали 7 раз. В сентябре 1916 г. в отчетах наружного наблюдения Киевского губернского жандармского управления Каменштейн проходил как активный функционер Бунда. В 1917 г. входил в список кандидатов для выборов в Учредительное собрание по Могилевскому избирательному округу от Объединенной еврейской социалистической рабочей партии. Был членом ЦК Бунда Польши. В 1926 г. приехал из Польши в СССР, работал в центральном правлении Комитета по земельному устройству трудящихся евреев на Хер- сонщине и в Криворожье, с 1928 г. в Биробиджане.

В апреле 1936 г. на Украине начались репрессии против бывших членов Бунда. Сотрудники института еврейской пролетарской культуры при Академии наук УССР М.А. Левитан, С.Л. Меркин, И.М. Хинчин и др. были арестованы как члены «националистической еврейской и троцкистско-меньшевистской» организации. В августе 1936 г. по решению Особого совещания НКВД они были приговорены к 5 годам заключения в ИТЛ (Меркин умер 16 октября 1937 г., а Левитан — 30 марта 1938 г. в Ухтпечлаге). Их показания сыграли свою роль.

28 декабря 1937 г. был арестован И.П. Ошерович, член Бунда с 1904 по 1919 г., редактор минской газеты «Октябрь», который обвинялся в том, что являлся агентом разведывательных органов Польши и создал подпольную организацию Бунда в Белоруссии. 7 февраля 1938 г. он указал в качестве члена организации Каменштейна. В тот же день был арестован М.А Шаевич, управляющий конторой «Сахаросбыт» Главсахара, который также назвал Каменштейна. Эти показания были получены в результате избиений.

Каменштейна арестовали. В ходе следствия ему предъявлялись обвинения в том, что после приезда в СССР, по заданию польской разведки, он постоянно передавал сведения о положении еврейского населения, организовывал нелегальную бундовскую работу.

Вместе с Каменштейном были репрессированы многие бывшие бундовцы: член Президиума Центрального совета Озета И.М. Рашкес, одна из основателей партии директор Московского государственного института иностранных языков М.Я. Фрумкина, арбитр Госарбитража при СНК СССР А.И. Вайнштейн и др.

Арестованный в январе 1938 г. начальник сектора треста паровозоремонтных заводов С.Е. Вейцман был с 1902 по 1917 г. членом Еврейской социалистической рабочей партии. Специалист высшего класса, окончивший Киевский политический институт, уже подвергался репрессиям. В 1922 г. он арестовывался ОГПУ по подозрению в шпионаже, но был выпущен за недоказанностью обвинения. В 1930 г., на первом этапе репрессивной политики советского государства в отношении т. н. буржуазных специалистов, за «вредительство» в металлургической промышленности он был приговорен к ВМН с последующим смягчением приговора до 10 лет заключения в ИТЛ и освобожден в 1931 г. Таким образом, он уже проходил по учетам НКВД как ранее судимый.

Санкция на третий арест была получена от наркома путей сообщения Бакулина. Хроническое отставание в работе железнодорожного транспорта и постоянные аресты в НКПС, где Вейцман работал с 1934 г., обернулось для него обвинением во вредительской деятельности на транспорте.

В качестве высококвалифицированного специалиста он неоднократно выезжал за границу в составе ведомственных комиссий. Пребывание в Германии и Англии стало для следователей поводом для надуманных обвинений в шпионской деятельности в пользу этих стран.

Одновременно Вейцман был обвинен в антисоветской деятельности, поскольку встречался в Лондоне со своим родным братом профессором Лондонского университета, руководителем всеобщей еврейской организации в Англии. Другие его братья проживали в Палестине. Из материалов дела видно, что бывшая партийная принадлежность Вейцмана стала главным основанием для его обвинения и репрессирования (ЦА ФСБ России. АСД Р-8918).

Сотрудники объединенного книжного издательства, которое до своего самоубийства возглавлял М.П. Томский, включенный Сталиным в руководящий состав представителей так называемого правого уклона, закономерно подверглись репрессиям. 5 ноября 1937 г. заведующий отделом печати и издательства ЦК ВКП(б) Л.З. Мехлис направил красноречивую записку секретарям ЦК «О положении в ОГИЗе, как отдел печати посылал туда врагов».

В жесткой форме он характеризовал ОГИЗ в качестве «сборища всякого сброда — шпионов, троцкистов, политически темных людей, проходимцев…» Сталин поддержал предложенную Мехлисом чистку и рекомендовал наркому внутренних дел: «Тов. Ежову. Нужно переарестовать всю огизовскую мразь. И. Сталин» (Лубянка. Сталин и Главное управление госбезопасности НКВД 1937–1938 / Сост. Хаустов В.Н., Наумов В.П., Плотникова Н.С. М., М.: МФД, 2004. С. 421).

После этого указания последовала череда арестов.

С.Г. Брон (см. Док. №№ 1, 13), заместитель заведующего ОГИЗом, сразу обвинялся в особом расположении к нему со стороны Томского. Из директорского фонда в 1935 г., после прихода в ОГИЗ, он получил 10 тысяч рублей.

Как заместитель Томского он автоматически стал членом правотроцкистской организации. В полном соответствии с запиской Мехлиса, Брон признавался в «засорении» ОГИЗа. За полгода в его ведомстве было арестовано 130 человек.

Среди направлений его «вредительской» деятельности выделялось совершенно абсурдное в условиях советской системы утверждение о срыве выпуска актуальных речей Сталина при том, что не создавалось никаких помех для публикаций статей и книг Бухарина, Радека, Сулимова и др.

Скорее всего, именно по этой причине, т. е. из-за огромных тиражей изданий партийно-советских работников, книготорговля в СССР за 1936 г. понесла убытки на 15 млн рублей.

Качество отечественного полиграфического оборудования было низким, поэтому как для типографий, так и для научно-исследовательского института нужные станки закупались за рубежом. Расходование валюты на нужды полиграфии рассматривалось как разбазаривание средств. В вину Брону ставился и перерасход бумаги при выпуске книг.

Поскольку речь шла о полиграфической промышленности, то следователи придумали и использование типографии для печатания документов для правотроцкистской организации по заданию Томского. Эта задача возлагалась на Н.М. Пахнова, директора типографии «Печатный двор».

Был репрессирован и сын Томского М. М. Томский-Ефремов, работавший слесарем на заводе «Геомашина» (ЦА ФСБ России. АСД Р-9869).

Число арестов в Наркомводе возросло сразу после того, как нарком внутренних дел Ежов в начале апреля 1938 г. был назначен по совместительству наркомом водного транспорта СССР. Руководство наркомата обсуждало решения партии и правительства по вопросам, касавшимся их ведомства. По словам бывшего начальника Политуправления Народного комиссариата водного транспорта СССР Старостина, они, в том числе и нарком Пахомов, резко критиковали в своем кругу теорию «предела», т. е. обвинения в недостаточном использовании технических возможностей транспорта. Они считали, что эта теория была придумана высшим руководством страны для объяснения провалов и одновременного усиления эксплуатации работников транспорта. Также, по их мнению, нельзя было сравнивать железнодорожный и водный транспорты, поскольку последний во многом зависит от погодных условий (ЦА ФСБ России. АСД Р-23523. Т. 1. JI. 138–142).

За недостатки в работе водного транспорта должны были ответить руководители отрасли. В августе 1937 г. был арестован заместитель наркома водного транспорта Э.Ф. Розенталь (см. Док. № 13). Его деятельность следователи связали с начальниками Северного и Южного центральных управлений морского флота Л.Ф. Манциводо и Нечупиенко, которые были арестованы в ходе плановой кампании по искоренению «вредительства» в соответствии с решениями февральско-мартовского (1937 г.) Пленума ЦК ВКП(б). Розенталь обвинялся во вредительской работе и недостаточном развитии судоремонтной базы. Для окончания постройки Канонерского завода в Ленинграде требовалось 25 млн рублей, а было выделено 5. Для Дальневосточного завода № 1 вместо 30 млн рублей наркомат перечислил 4,5. Розенталь был причислен и к членам латышской антисоветской организации ЦА (ЦА ФСБ России. АСД Р-4662).