Чтение онлайн

В полном соответствии со сталинскими указаниями, на следующий день,

18 января, заместитель наркома Фриновский направил шифртелеграмму во все НКВД — УНКВД: «Первое — в двухдневный срок установите, проверьте по всем линиям учета всех эсеров, повторяю эсеров (правых, левых, украинских, других), находящихся сейчас на военной службе в армии и флоте: командиров, политработников, вольнонаемных…». Местные органы наркомата внутренних дел должны были также немедленно выслать справки на военнослужащих, на которых имелись компрометирующие материалы в целях их ареста (ЦА ФСБ России. Ф. 4. Оп. 5. Д. 1523. Л. 142).

В шифртелеграмме Фриновского за № 17089 отмечалось, что «эсеры продолжают вести активную антисоветскую повстанческую диверсионную террористическую работу. Несмотря на ряд совершенно категорических директив о немедленном нанесении решительного оперативного удара с задачей ликвидации эсеровского подполья, до сих пор многие управления НКВД не обеспечили достаточных оперативных мероприятий по ликвидации существующих эсеровских антисоветских формирований…

В связи с этим предлагаю:

1. Немедленно ликвидировать все имеющиеся агентурные эсеровские разработки, ставя в качестве основной задачи исчерпывающую ликвидацию эсеровского подполья.

2. Пересмотреть весь эсеровский оперативный учет и немедленно арестовать всех ведущих антисоветскую эсеровскую работу.

3. Особое внимание уделить эсерам, вступившим в ВКП(б) и продолжающим антисоветскую эсеровскую деятельность.

Провести тщательное глубокое следствие по эсеровским делам, направив его на вскрытие нелегальных эсеровских формирований, установление организационных связей с зарубежными эсеровскими центрами. Особо заострить внимание при следствии на эсеров, состоявших в ВКП(б). Следствие по их делам вести с задачей установления организационных связей с эсеровским подпольем, правыми, троцкистами и иностранными разведками…» (Там же. Л. 137–138).

Программные установки и задачи, поставленные Сталиным перед Ежовым, привели к резкой активизации поиска эсеров всеми управлениями НКВД СССР. 9 февраля 1938 г. нарком внутренних дел представил Сталину требуемые им материалы «о разгроме эсеровского подполья». Прежде всего он подчеркнул, что в течение 1937 г. в областях, краях и республиках СССР было арестовано 25 212 человек за принадлежность к эсеровской партии. При этом Ежов сильно преувеличил. При подведении итогов карательной деятельности органов государственной безопасности НКВД СССР в статотчетности за 1937 г. значилось

11 367 эсеров и за 1938 г. — 16 370, т. е. было арестовано 27 737 человек.

Органы госбезопасности очень чутко реагировали на указания Сталина. Так, например, арестованный 7 января 1938 г. Белов заявил о своей причастности к воен- но-фашистскому заговору. Но поскольку Сталин уже был знаком с показаниями ранее арестованных, где о Белове шла речь как о члене эсеровской партии, Ежов мгновенно сориентировался: 18 января он направил Сталину показания командарма уже о его участии в военно-эсеровской организации. В течение февраля-марта 1938 г. количество спецсообщений о раскрытии таких организаций резко возросло.

Операция по эсерам в РККА получила свое дальнейшее развитие в связи с арестом 15 ноября 1937 г. начальника Квартирно-эксплуатационного отдела Строительно-квартирного управления РККА бригинтенданта В.Н. Черневского (см. Док. № 6). После указания Сталина о развертывании операции по эсерам следователи НКВД 2 февраля 1938 г. составили подробный протокол допроса Черневского. Его отец, дворянин, член эсеровской партии, сдал экзамены на мичмана, но за участие в революционном движении был приговорен к 8 годам заключения в Шлиссельбургскую тюрьму, затем разжалован в солдаты и сослан в Ташкент. Сын также принял активное участие в революционном движении, был избран делегатом на III съезд эсеровской партии в мае 1917 г. Следователи проследили все его связи, и многие военнослужащие «превратились» в участников военно-эсеровского заговора в РККА (ЦА ФСБ России. АСД Р-10420).

Другой важной фигурой для органов госбезопасности в раскручивании эсеровского заговора стал М.Я. Линдберг, начальник финансово-планового отдела Всесоюзного радиокомитета, арестованный в октябре 1937 г. (см. Док. № 2). Он с товарищами стоял у истоков создания профсоюза почтово-телеграфских служащих в ходе Всероссийской забастовки в октябре-ноябре 1905 г., в это же время стал членом эсеровской партии. За активное участие в революционном движении был сослан в Нарымский край, по возвращении из ссылки вновь подвергся репрессиям и из-за этого вернулся обратно в Сибирь. После революции вошел в состав Всесибирского краевого комитета эсеров, Сибирского временного правительства, разогнанного Колчаком. Вместе с большевиками он участвовал в борьбе с ним. После меркуловского переворота бежал в Харбин, работал в Дальбанке, затем после возращения в СССР — в Сбербанке. Интересен его допрос, проведенный в ноябре 1937 г. накануне голосования по выборам депутатов в Верховный Совет СССР. Следователи вписали в протокол те положения, в которых реально отражались проблемы, беспокоившие советское руководство. Бездоказательно Линдберг обвинялся в противодействии коммунистам выдвигать свои кандидатуры, в подстрекательстве зачеркивать фамилии коммунистов в бюллетенях и вписывать эсеров и выдвигать кандидатов из т. н. антисоветских элементов в округах, где преобладало крестьянское население.

Таким образом, указание Сталина об активизации поиска эсеров привело к лавинообразному усилению арестов.

Дальневосточный край постоянно находился в центре внимания советского руководства, поэтому кампания по ликвидации последствий «вредительства» началась именно с этого региона. В апреле 1937 г. в Сибирь и Дальневосточный край была направлена специальная бригада во главе с начальником Контрразведывательного отдела Л.Г. Мироновым с задачей выявить и разгромить шпионско-вредительские, троцкистские и иные группы на железных дорогах и в армии. Одновременно в эти районы выехали члены Военной коллегии Верховного суда для быстрой расправы. Ситуация повторилась, когда в июле 1938 г. приехала бригада во главе с заместителем наркома НКВД М.П. Фриновским, после чего развернулся новый виток репрессий.

В сводке отражены показания арестованного в феврале 1938 года комкора заместителя командующего ОКДВА Я.З. Покуса (см. также Док. №№ 16, 19, 28). В 1932 г. он получил назначение на должность коменданта Владивостокского укрепрайона. В то время командующим Приморской группой войск, входившей в состав ОКДВА, являлся комкор В.К. Путна, один из первых представителей высшего командного состава, арестованных по подозрению в преданности Троцкому. Уже в тот период он якобы вместе с Путной составил вредительский план строительства укрепрайонов в Забайкалье.

Дальнейшая служба Покуса в ЗабВО в качестве командира 43-го стрелкового корпуса дала следователям возможность обвинить его в связях с арестованным комкором И.К. Грязновым, для которого он был связником с участниками во- енно-фашистского заговора в ЗабВО и ОКДВА.

Январь-февраль 1938 г. отмечены массовыми арестами в ДВК. В январе в Особом отделе Управления Наркомата внутренних дел была объявлена «авральная ночь». В одном из стрелковых корпусов были арестованы 54 офицера. Удар обрушился на пограничников и сотрудников НКВД. Одновременно были арестованы и допрашивались с применением физических мер 29 человек. В протоколы допросов вписывались до 60 человек, которых надо было представить как участников военно-эсеровского заговора. Были получены компрометирующие материалы на 18 командиров Амурской военной флотилии.

Начальник управления Люшков дал указание обязательно включать в протоколы допросов обвинения в шпионаже в пользу Японии. Всем оперработникам раздали списки сотрудников японских военных миссий в Маньчжурии для того, чтобы они правильно вписывали их фамилии.

Покуса обвинили в том, что он являлся членом Трудовой Казацкой Крестьянской партии. Если в центральной части СССР якобы существовала Трудовая Крестьянская партия, то в ДВК следователи придумали дополнение с учетом состава населения края.