Чтение онлайн

Через 2 года после ареста Покус был освобожден. Но на этом его мучения не закончились. Заместитель наркома внутренних дел Меркулов в служебной записке, адресованной наркому обороны Тимошенко, отметил, что на Покуса есть новые показания, он уже получил согласие первого заместителя Прокурора СССР и просил санкции на повторный арест. Тимошенко согласился, и 4 октября 1940 г. Покус был арестован.

16 июля 1941 г. состоялось закрытое заседание Военной коллегии Верховного суда СССР. Вместе с Покусом перед судом предстали начальник Политического управления ОКДВА комбриг И.И. Кропачев, начальник инженерных войск округа комбриг И.А. Галвин, старший преподаватель Академии им. Фрунзе, ранее проходивший службу в ОКДВА, комдив В.К. Васенцович. Они все отказались от своих показаний, заявив, что их избивали. Галвин доказывал, что он никогда не был меньшевиком, Покус утверждал, что офицером царской армии он стал по прихоти следователя, а Васенцович, что он не поляк по национальности, а белорус. Он не знал, что в отчетности органов госбезопасности должны были фигурировать поляки. Обращения к членам Военной коллегии не оказали никакого воздействия. Наоборот, диввоенюрист И.Т. Никитченко цинично ответил: «А Вы хотите, чтобы Вам добавили?»

После арестов руководства ДВК и ОКДВА репрессии усилились. Несколько месяцев шла подготовка ареста члена Военного совета ОКДВА комкора Г.Д. Ха- ханьяна, который одновременно являлся руководителем военной группы Комиссии советского контроля. 20 ноября 1937 г. Ворошилов направил Сталину письмо, полученное от комкора. В свое оправдание Хаханьян писал, что на заседаниях правительства неоднократно утверждал, что Тухачевский являлся врагом, а после ареста Тухачевского он полностью уверен в этом. Он также осуждал деятельность Гамарника, который тем не менее показывал мандаты, подписанные Сталиным, дававшие ему большие полномочия при поездках в ДВК. Для него стала неожиданной телеграмма, в которой было указано, что он лишается политического доверия. При этом Хаханьян подчеркивал, что его кандидатура снята с выборов в Верховный совет, после чего многие его соратники стали неохотно с ним общаться (АП РФ. Ф. 3. Оп. 24. Д. 326. Л. 189–193). В феврале 1938 г. он был арестован.

В конце октября 1938 г., после военного конфликта у озера Хасан, потребовалось получить показания на командующего ОКДВА Блюхера. Мгновенно был арестован его брат — командир авиазвена при штабе ВВС Дальфронта.

Одним из направлений репрессий в Красной Армии стало разоблачение «военно-монархического» заговора. Идея этого заговора основывалась на предшествующих операциях ОГПУ по изъятию из РККА офицеров бывшей царской армии.

В состав монархической организации следователи НКВД прежде всего включили высших офицеров старой армии, которые продолжали служить. 7 января 1938 г. был арестован научный сотрудник военно-исторического отдела Генштаба, бывший дворянин, генерал-майор царской армии Е.А Меньчуков. (См. Док № 28). В 1925 г. в анкете он не скрывал своих политических взглядов и писал, что его первоначальное отношение к революции было враждебным. В справке на арест содержались бездоказательные утверждения о том, что в годы 1-й мировой войны он служил под руководством германофила Раненкампфа и подозревался в шпионаже в пользу Германии. Однако Меньчуков в своих показаниях подчеркивал, что воспитан Брусиловым на ненависти к немецким захватчикам и всегда будет с русским народом.

В 1927 г. Меньчуков руководил кафедрой стрелкового дела на курсах «Выстрел», а после их расформирования перешел в Военно-транспортную академию к своему другу, бывшему офицеру царской армии B.C. Лазареву, начальнику кафедры. Беседы, которые они вели между собой, следователи превратили в формирование «Русского национального комитета». Организатором Комитета был назван бывший председатель Реввоенсовета С.С. Каменев. Некоторые участники встреч были уже ранее репрессированы в ходе операции «Весна», как, например, преподаватель Военной Академии им. Фрунзе полковник К.И. Беседовский, бывший полковник царской армии, руководитель кафедры военной истории Академии Генерального штаба комбриг А.С. Белой, старший руководитель кафедры Военно-транспортной академии комбриг АА Балтийский и др. (ЦА ФСБ России. АСД Р-10698).

«Военно-монархическая» организация стала якобы результатом объединения бывших царских генералов и полковников на почве неприятия советской власти. В показаниях арестованных офицеров содержались утверждения о подготовке террористических групп, связях с Тухачевским, который подготавливал заговор с целью установления диктаторского режима (ЦА ФСБ России. АСД Р-9754).

В январе 1938 года был арестован комдив запаса, бывший генерал царской армии, сотрудник Советской Военной энциклопедии С.Г. Лукирский (см. Док. № 21).

Одним из руководителей «военно-монархического» заговора стал и помощник инспектора кавалерии комбриг Б.К. Верховский (см. Док. № 28).

Были репрессированы сыновья умершего в 1920 г. генерала царской армии С.М. Шейдемана. В годы 1-й мировой войны он командовал корпусом и армией, после революции перешел на сторону Советской власти, стал начальником артиллерии РККА Один его сын комбриг Е.С. Шейдеман возглавлял Тамбовскую кавалерийскую школу, а другой — полковник А.С. Шейдеман был начальником кафедры тактики Военно-воздушной академии (см. Док. № 23). Единственным основанием для их ареста стало близкое родство с бывшим царским генералом. Среди компрометирующих фактов упоминалась фраза, произнесенная в кругу друзей, что они были бы не против сменить петлицы на погоны и чтобы обращение к старшим офицерам начиналось со слов Ваше Превосходительство (ЦА ФСБ России. АСД Р-19780).

Арестованный в октябре 1938 г. начальник КРО ГУГБ НКВД Николаев указывал, что в «военно-монархический» заговор входил комкор И.С. Кутяков, заместитель командующего ПриВО, выходец из 1-й Конной армии. Ему отводилась роль связника с Московским центром «заговора». Связь с правотроцкистской группой в Северо-Кавказском крае и Шеболдаевым осуществлял командарм

2- го ранга начальник Управления боевой подготовки РККА Н.Д. Каширин (ЦА ФСБ России. АСД Н-14741 Т. 3. Л. 66).

Ход Гражданской войны в Испании, где Советский Союз оказывал военную помощь республиканскому правительству, постепенно складывался в пользу поднявшего мятеж генерала Ф. Франко. В этой связи советских представителей в Испании — полпредов, торгпредов, военных советников, сотрудников Разведупра и ИНО ГУГБ НКВД — обвиняли в «контрреволюционной вредительской» деятельности, т. е. в косвенной поддержке мятежников.

Арестованный в январе 1938 г. комдив В.Е. Горев рассказал, что в августе 1936 г. он был вызван на прием к Ворошилову, где ему было объявлено о назначении его военным атташе в Испанию. На приеме присутствовал и бывший начальник Разведупра Я.К. Берзин. А вот далее якобы состоялась встреча между Горевым и Берзиным, на которой Горев получил указания давать дезинформационные материалы о состоянии республиканской армии и всячески тормозить повышение ее боевой мощи. Следователи сформулировали цель участников военно-фашистского заговора в Испании: добиться поражения республиканской армии и тем самым подорвать престиж СССР. Кроме того, «заговорщики» якобы пытались создать в испанских кругах представление о стремлении СССР продвинуть в страну большевизм, т. е, вести империалистическую политику.

События, происходившие в политической жизни в Испании, находили отражение в обвинениях советским представителям. В протоколы допросов вносились положения о разжигании розни между политическими партиями, формировании у басков мнения о недружественной политике в их отношении со стороны центрального правительства.

Следователи составили достаточно взаимосвязанную цепочку из показаний военного советника командующего войсками Северного фронта комбрига Янсо- на (см. Док. № 8), командующего ВВС комдива В.Н. Лопатина (Док. № 21), торгпреда в Бильбао И. Г. Винцера (Док. № 9), бывшего резидента в Америке AM. Тылтыня (Док. № 2).

Трудности, связанные с поставкой военных грузов в Испанию, также стали результатом деятельности «заговорщиков».

Тылтынь был виновен в том, что корабль, груженный оружием, был захвачен франкистами. Сделано это было якобы по указанию Урицкого. Военного атташе в Чехословакии Шнитмана обвинили в том, что он не обеспечил проезд группы советских летчиков, которые были раскрыты и интернированы во Франции. Торгпред Сташевский должен был ответить за то, что закупленные для республиканской армии «Гарду» и «Потез-25» были самолетами устаревших конструкций, а танки фирмы «Рено» двигались со скоростью 5 км/ч. Заместитель начальника Иностранного отдела ГУГБ С.М. Шпигельглаз упоминал о факте закупки значительной партии винтовок, но они оказались без бойков, что вызвало недовольство республиканского правительства. Пришлось срочно закупать бойки и дополнительно доставлять в Испанию.

Поскольку в процессе служебной деятельности Горев неоднократно встречался с комкором Путной, следователи придумали версию об их совместной шпионской работе в пользу Англии. В Испании Горев якобы продолжил сотрудничество с англичанами и передал им технические данные захваченного немецкого самолета Хейнкель-111, а также отечественных И-15 и И-16. Связь он поддерживал с неким капитаном Стиггой.

После ареста бывшего наркома внешней торговли СССР А.П. Розенгольца, обвиненного в создании контрреволюционной организации, начались аресты среди сотрудников торгпредств.