Чтение онлайн

– Да, но я думал, что ваши недоброжелатели примирились с вашим успехом. К сожалению, я ошибся. В последние дни, уже после вашего отказа, я стал замечать, что оппозиция растет. На днях я случайно узнал, что готовится заседание правления лиги. Из разговора же с вами я понял, что вы об этом даже не уведомлены. Я проник на заседание и услышал...

– Что значит проникли?
– перебил профессор.

– Ну, тайно проник, спрятался.

– То есть подслушивали?

– Если хотите...

– Нет, не хочу! Не желаю вас слушать! Неужели вы сами не понимаете, как это гадко, безнравственно?

– А устраивать заседания тайно от вас - хорошо?

– Нет, но...

– Пусть они творят гадости, пусть губят все ваши планы, а вы будете из деликатности молчать?

– Я потребую ответа.

– Вас обманут так же, как обманывали до сих пор!

– Слушать вас - это значит участвовать в подслушивании.

– Что ж, не слушайте, профессор! Пусть гибнут все ваши планы, пусть человечество лишится величайшего открытия, зато профессор Чьюз удовлетворит требованиям чистой этики!..

Чьюз с удивлением смотрел на молодого человека. Он впервые видел его в таком состоянии. "Парень, однако, с характером!" - подумал он.

Разговор происходил в лаборатории. Уиппль подошел к окну и стал смотреть в сад.

– На заседании были все, кроме профессора Чьюза, - не оборачиваясь, сказал Уиппль.
– Керри доложил, что профессор Чьюз занят научной работой и не может явиться.

– Он мне ничего не сообщал!
– не выдержал Чьюз.
– Я спрошу его...

– О, он сумеет ответить! Он скажет, что не посмел отрывать профессора Чьюза от научной работы. Скажет, что на заседании обсуждались мелкие вопросы. На самом деле они обсуждали вопрос о смерти лиги...

– Смерти?

– Да, смерти!.. Профессор Регуар сообщил собравшимся о том, как смотрит на лигу новый президент. "Докпуллер, - сказал он, - считал своей моральной обязанностью поддержать новое изобретение. Но теперь выяснились обстоятельства, которые ставят под сомнение ценность этого изобретения. Применение его увеличит население, которое и сейчас, к сожалению, не удается занять в промышленности и земледелии..."

– Старые песни!
– с негодованием сказал профессор. Он уже не думал о том, что "подслушивает", его начинало душить бешенство.
– Я слышал их от Ферна... Какое им дело до всех этих безработных и голодных? Разве они способны их жалеть? Не все ли им равно?

– Да они боятся совсем не того, что люди будут голодать.

– А чего же?

– Революции!

– Революции?

– Да, Регуар так и сказал: "Чьюз со своими лучами явится отцом революции".

– Что за чушь! Какое отношение я имею к политике?

– Регуар так сказал, - настойчиво повторил Уиппль.
– "Применение лучей, сказал он, - создаст колоссальную армию безработных, таких голодных, что они не станут более терпеть и пойдут на революцию. Против такой огромной толпы голодных отчаявшихся людей окажутся бессильны войска, пулеметы, пушки..."

– Ведь лига же сама и создаст пищу для этих людей.

– На это им указал Мак-Кенти. Он, единственный, выступил в вашу защиту, профессор. Регуар ответил, что производство огромных масс дешевой пищи еще более усложнит дело. Оно даст возможность такого баснословно дешевого, почти бесплатного питания, что у людей вообще отпадет необходимость работать. Во всяком случае, работать нужно будет очень немного. Промышленность лишится рабочих и остановится... Будет подорвана самая основа собственности...

– Какая чушь!
– с негодованием воскликнул Чьюз.
– И неужели они слушали эту белиберду?

– О, да. Регуар сообщил даже, что к Докпуллеру обратился ряд крупных коммерсантов с жалобой на то, что лига нарушит их интересы. Блэйк, например...

– Блэйк?

– Да, Блэйк, "мясной король"... Вы о нем, конечно, слышали? Он запросил Докпуллера: нужно ли понимать его вступление в лигу таким образом, что он при всяких условиях будет ее поддерживать? Докпуллер дал успокоительные заверения. Он ни в коем случае не допустит, чтобы Лига повредила частным интересам. Он вступил в лигу из-за известной всем любви к науке. Но теперь он убедился, что предприятие опасно. Он возьмет линию на постепенную самоликвидацию лиги...

– Регуар так и сказал?
– возмущенно крикнул Чьюз.

– Так и сказал. Тут опять выступил Мак-Кенти. Говорил он горячо, доказывал, что это нечестно: "Раз взялись за дело... надо довести до конца. Профессор Чьюз - великий ученый, и обманывать его неблагородно. Все страхи преувеличены, ребячество - бояться революции". Тогда опять поднялся Регуар. "Напрасно, - сказал он, - вы, господин Мак-Кенти, хотите представить себя невинной и наивной овечкой. Дело тут не в благородстве - вы просто хотите заработать на поставке инвентаря. И свои личные интересы ставите выше интересов общества". Мак-Кенти расхохотался. "Не вы ли, - говорит, - защищаете интересы общества? Или, может быть, Блэйк заботится об обществе?" Тут у них начался такой шум, что мне из шкафа ничего нельзя было разобрать...

– Так вы были в шкафу? Фу, какая гадость!

– Только потому, что я сидел не в кресле, а в шкафу?
– иронически спросил Уиппль.
– Мне кажется, гадости делали как раз те, кто восседал в креслах.

Профессор ничего не ответил.

– Когда шум немного поумолк, - продолжал журналист, - Регуар стал упрекать Мак-Кенти в близорукости. "Вы не видите, - говорил он, - как сами выдергиваете из-под себя почву. Миллионы, заработанные на дезинфекторах, отберет революция, которую вы сами же вызовете своими дезинфекторами". Мак-Кенти, видимо, обозлился: будет или нет революция - неизвестно, а миллионы будут. Тогда заговорил Керри: "Господин Мак-Кенти напрасно возражает. Профессор Чьюз сам осознал вредность своего изобретения. Именно поэтому он и отказался от председательствования в лиге. И сегодняшнее его отсутствие... Конечно, ему трудно самому открыто признать. Но ясно, что он сам ищет безболезненного и почетного отступления..."

Чьюз был как громом поражен. Как? Человек, которому он так поверил! Возможно ли? Кому же тогда верить? Может быть, и Уиппль обманывает?

Он вспомнил приезд Мак-Кенти... Теперь ему стал ясен смысл вопроса о том, намерен ли он всерьез осуществлять "план оздоровления".

Да, да, он обманут, глупо обманут!.. Керри обвел его вокруг пальца... А он-то воображал!.. Какой стыд!

– Ну, Бурген, Пети, - продолжал Уиппль, переходя наконец от окна к креслу Чьюза, - те, понятно, во всем согласились с Регуаром. Самое же замечательное было, когда все ушли, а остались Керри и Регуар. "Господин Керри, - сказал Регуар, - шеф вами недоволен и просил вам это передать".

Тут, верите ли, профессор, я даже через дверцу шкафа почувствовал, как затряслась в Керри его заячья душа. Мы хоть и газета независимых радикалов, но кому же хочется ссориться с Докпуллером.

Все-таки Керри возразил: "Ведь вы же сами были согласны с моим планом?" "Да, - ответил Регуар, - мы попали тогда в трудное положение: шефу неудобно было бы остаться в стороне от лиги, а вы утверждали, что лига совершенно безопасна, что это - наивная затея, обреченная на быстрый провал. Но господин Докпуллер уже президент лиги, а мы не можем с ней ничего поделать: лига выросла, собрала уже половину капитала... Самое ужасное то, что сейчас нельзя ни уйти из лиги, ни открыто заявить об отрицательном отношении к ней". "Однако, - сказал Керри, - господин Докпуллер сообщил коммерсантам и промышленникам свое мнение о лиге".
– "Вы же понимаете, - ответил Регуар, что круг лиц, которым это можно сообщить, крайне ограничен. Если мы раскроем наши карты перед населением, рабочие союзы поднимут такой шум!.. Как вы докажете человеку, что болеть и голодать - полезно?"