Чтение онлайн

– И…

– И поговорю с Увой, - прежде, чем Барбара додумала фразу, продолжил Шон. – Объясню, что она замечательная красивая девушка, но я не настроен на отношения с ней или кем-то еще. А вот потом можете утешать хоть всем селом. Понятно?

Вампирша отмахнулась. Едва ли она слышала хоть слово из того, что он сейчас произнес.

– Тоже пойдет. Главное привести дурачка к безответственно влюбленной девице.

– К безответно, - инстинктивно поправил он.

– Да нет, милый мой, влюбиться в такую циничную сволочь как ты – это именно что безответственно. Ничего. Через пару лет погуляешь на свадьбе.

– Главное, чтобы она не переросла в похороны по старой традиции, - вздохнул Шон.

Умертвий не волнуют

Он прождал ее у ворот парка больше часа, но Ува так и не явилась. Шон чувствовал себя мальчишкой, впервые пригласившим девушку на прогулку: постоянно сверялся с карманными часами на длинной латунной цепочке, обеспокоенно оглядывался и размышлял над тем, не стоит ли вернуться в Блэкхевен и проверить.

Ладно если девчонка просто испугалась идти на свидание, которое сама же и назначила. А если что-то случилось?

Никогда еще Шон не чувствовал себя таким растерянным. Впервые в жизни он собирался поступить благородно и оградить симпатичную ему девушку от последствий любви к нему и… нутром чувствовал: что-то пошло не так.

Наконец он решил возвращаться. Если Ува испугалась, он найдет ее в приюте. Если потерялась или снова угодила в передрягу, терять время нельзя.

Надо было выходить из Блэкхевена вместе, как и подобает молодым супругам. Ни у кого (кроме, разве что, Катрин) не возникло бы вопросов. Лорд и леди Баумгартнер отправились в город, чтобы поужинать в ресторации. Там, среди свечей, негромкой музыки и изысканных блюд, он бы объяснил Уве, что несмотря на огромную симпатию к ней, не готов к отношениям. Что даже когда проклятье потеряет свою силу, его враги останутся, и работа будет вечно угрожать семье. Поэтому Шон принял решение остаться холостяком, что для некроманта, в общем-то, обычное дело. А Ува непременно встретит подходящего ей ровесника, жизнь с которым не будет подвергать ее опасности.

На зубах скрипнул сахар. Только почему-то с привкусом касторового масла, которое мать давала в детстве. Впервые в жизни лорда Баумгартнера мысли оказались настолько противные, что он ощутил их на языке.

Прикинув вероятный маршрут, он двинулся к приюту, внимательно рассматривая все вокруг. Может, Ува заболталась с кем-то или отвлеклась на что-нибудь важное. Спасает щеночка, ищет маму потерявшегося ребенка… или как там развлекаются хорошие девочки в свободное время?

Путь проходил мимо кладбища. Старого, давно не использовавшегося и закрытого. В детстве Шон любил бродить по нему, рассматривая испещренные временем памятники. Придумывать истории о тех, кого они хранят. Слушать тишину и ловить слабые отголоски магии в воздухе.

Сейчас тишину послушать не получилось. Он явственно услышал стук каблуков по брусчатке, а когда заглянул за угол, поймал Уву. Прямо в объятия. Запыхавшуюся и ледяную не то от вечерней прохлады, не то от ужаса.

– Айван Барбару потерял! – выпалила она, узнав некроманта.

– Или наоборот, - вырвалось у него. – Что значит потеряла? Я тебя час прождал!

– В том-то и дело!

У нее так стучало сердце, что он и половины слов не разобрал. Пришлось выпустить ее и дождаться, пока дыхание восстановится. В душе забрезжило нечто, напоминающее подозрение. Ува не напоминала девицу, разволновавшуюся перед свиданием. Она вообще словно на него не собиралась, одетая в дорожный костюм. Хорошенькая, надо сказать, в темно-синих штанах, такой же рубашке и жилетке из черного вельвета. Как и вся одежда Барбары, костюм был ей немного великоват, и обтягивал все формы, которые в приличном обществе показывать не стоит, а в неприличном – очень просят.

– Рассказывай. Что вы опять натворили?

От него не укрылась, как Ува слегка покраснела.

И вот что странно: Шон собирался на свидание с целью как можно понятнее объяснить, что между ними нет и не может быть никаких чувств. А теперь стоит и сопит, как ежик, обиженный на то, что за свиданием скрывался очередной план этого горе-дуэта.

Может, Барбара и права. Айван – неплохая партия для Увы.

Только где он? И сама вампирша-интриганка?

– Мы с Айваном решили, что будет здорово, если вы с Барбарой… помиритесь.

– Мы, вроде, не ссорились.

– Ну я имею в виду вашу свадьбу и все такое. Барбара вроде как обиделась, что мы ее закопали.

– Я бы тоже обиделся.

– И мы так подумали. Поэтому придумали план. Я позову тебя погулять, а Айван приведет Барбару. Вы пообщаетесь, прогуляетесь, выпьете – и в семействе наступят любовь и понимание.

– Есть ощущение, что сейчас наступят тьма и экзекуция.

Ува нервно огляделась, словно надеялась, что Шон имеет в виду не ее, а какого-нибудь невезучего прохожего.

– Айван должен был привести Барбару и вернуться. Но не пришел. Я заволновалась и пошла посмотреть, что у вас там происходит. Увидела, что ты стоишь один, поняла, что они пропали, сбегала в Блэкхевен – но там никого! Тогда я подумала: вдруг Барбара сорвалась? По-настоящему на этот раз! И побежала на кладбище.

– Почему на кладбище? – со вздохом спросил Шон.

– А мы на нем в засаде сидели. Место тихое, рядом с парком. Удобно. И Мяфа я там оставила.

– О, боги-покровители Вербии. Ты оставила сгусток темной энергии на кладбище, где этой энергии хоть обожрись?

Слегка краснеющая Ува резко побледнела.

– Еще и помощника мне потеряла.

– И жену, - со вздохом добавила она.

– А это что значит?

– Что ты меня уволишь?

– Нет. Что убью! Потом воскрешу и задам один-единственный вопрос, от которого будет зависеть, проведешь ты остаток дней в виде пусть и умертвия, но все же очаровательного, или в могилке, зато старинной. Знаешь, какой?

– М-м-м?

– Будешь еще плести за моей спиной интриги, сводничать и прятать вампиров?

Девчонка активно замотала головой, да так, что на груди расстегнулась пуговичка, а она даже не заметила. Ну и Шон не стал говорить. Что он, дурак, что ли?

– Молодец. Считай, сдала зачет экстерном. А теперь идем искать Мяфа и два недоразумения. Молись, чтобы их охватила внезапная неземная страсть, иначе – они вляпались!

Стоит заканчивать с авантюрами, после которых мне мучительно стыдно. Особенно рядом с Шоном. Все время забываю, что он королевский некромант, а не приятель из соседнего класса. И жестоко расплачиваюсь за собственную глупость.

Вот и сейчас, следуя за некромантом вглубь старого кладбища, я клялась больше никогда не вестись на чужие глупости и думать прежде, чем совершать свои.

Когда мы сидели здесь с Айваном, обстановка не казалась угрожающей. Я вообще с детства испытываю к кладбищам что угодно, кроме страха. Почтение, восхищение эстетикой, даже некоторое умиротворение от тишины и покоя, царящих в таких местах. Но сейчас, когда на город опустилась тьма, кладбище вдруг показалось зловещим. Памятники из ангелов, фей и фениксов, оплакивающих тех, чьи могилы они хранили, превратились в чудовищ, тянущихся к опрометчиво забредшим в их владения живым.