Чтение онлайн

– Если сюда кто-нибудь ввалится, увидит тебя и вызовет стражу – не ной, - решающий аргумент убедил даже воинственно настроенную Барбару.

Несмотря на обиду и злость заканчивать дни в тюремной камере ей не хотелось. Особенно сейчас, когда забрезжил свет надежды: Шон действительно мог и собирался переправить ее в Орхар. Он никак не мог понять: с чего Айван решил, что, увидев Барбару-вампиршу, он немедленно кинется на нее с серебряным кортиком? Да, Шон никогда не питал к темным особой любви, но ни разу еще не позволил эмоциям взять верх над разумом и человечностью.

Даже обидно. Айван вообще-то его друг.

Открыв глаза, Шон обнаружил Барбару, стоящую напротив зеркала. Вампирша старательно расчесывала темные кудри, но почему-то делала это в чем мать родила.

– А ты не хочешь одеться? – поинтересовался Шон.

– А ты не хочешь перестать задавать тупые вопросы? Если бы я хотела одеться, я бы оделась. Твое разрешение мне для этого не нужно. Доходчиво?

– Твоя голая задница – не то, с чего я хочу начинать день, так что изволь прикрыться. Доходчиво? – буркнул в ответ он.

В эту игру можно играть хоть вдвоем, хоть всем королевством.

– Одежда чешется. И мешает!

– Это клопы под кроватью. Можешь спать в шкафу, только не виси вниз головой на перекладине, она хрупкая.

– Ого, да ты остряк. А у тебя только чувство юмора выдающееся или что-то еще имеется?

– Ага. Осиновый кол.

– Звучит не очень эротично.

– Зато тишина настанет, благодать. И вообще, вместо того, чтобы хамить своему проводнику в счастливую свободную жизнь, рассказывай, что знаешь о проклятье.

Барбара пожала плечами.

– Ничего. Тебе не приходит уведомление перед тем, как оно сработает. Ты просто умираешь – и все. Последнее, что я помню – как открыла шкаф с платьем, почувствовала головокружение – и все. Так что ничем помочь не могу. Но клык даю, что твоя крыса-директриса замешана.

– С чего ты взяла? Я проверил Катрин, она кристально чиста. Это может быть кто угодно: обиженный выпускник, член попечительского совета, уволенный преподаватель. До Катрин Блэкхевеном заведовал ее дед, так что и он мог нажить врагов. Некоторые семьи поколениями взращивают ненависть друг к другу.

– А сама крыска, конечно, святая, - хохотнула Барбара. – Да одних обиженных учениц хватит, чтобы наложить на нее все проклятия сразу.

– А что такого делает Катрин с воспитанницами?

Он правда искал доказательства причастности леди Вольгурт. Шон не был ослеплен чувствами к давней подруге и признавал: она – самый очевидный кандидат на роль злодейки. Но никаких доказательств. Никаких подозрений. Идеальная репутация, омрачает которую лишь внебрачная связь с королевским некромантом. Но тогда придется начать подозревать и себя.

– То есть про «Клуб Вольгурт» эти два недоразумения тебе не рассказали?

– Что за клуб?

– Закрытая секта, в которую Катрин Вольгурт берет только лучших. Их же она продвигает в жизни за пределами Блэкхевена. Я тебя уверяю: если выпускница удачно вышла замуж или нашла хорошее место – она состояла в клубе. Двенадцать девушек с каждого потока…

– Двенадцать? – перебил ее Шон, вспомнив найденные в потайной нише маски. – Интересно. А участницы клуба знают друг о друге?

– Нет. Только Катрин знает всех. Проболтаешься – можешь попрощаться с сытой жизнью, тебя не возьмут даже поломойкой. И будут травить все годы в приюте. Раз в год Катрин выбирает демонстративную жертву, и на ее примере объясняет участницам, что будет, если не соблюдать правила клуба.

– А Ува случаем не была таким примером?

– Понятия не имею. Но Ува определенно чем-то зацепила директрису, судя по ее рассказам. И это, - Барбара кивнула на Мяфа, который снова отвоевал подушку и сладко прикорнул, - не просто так за ней таскается.

– Возможно, ты и права, - с сомнением произнес Шон. – Пока что все выглядит, как звенья одной цепи, но я не могу нащупать первое звено, чтобы начать распутывать.

– Вообще у меня есть идейка на этот счет, - усмехнулась Барбара. – Уж сделать гадость нашей Катрин я возможность не упущу, раз не получилось сделать гадость тебе. И…

Ее прервал странный вопль, донесшийся из спальни по соседству. Сначала женский, истошный, потом мужской – в основном состоящий из нецензурщины.

– Да что у них там опять стряслось?! – рыкнул Шон.

Разбуженный Мяф возмущено ощерился. Барбара направилась к двери.

– Куда?! – Он едва успел ее остановить. – Голая? Оденься ты!

– Я есть хочу! – крикнула она ему вслед.

Час от часу не легче. Следовало подумать о том, что в придачу к мертвой жене идут обязанности по ее пропитанию.

С этим он разберется позже, ибо если бы существовал какой-нибудь сборник некромантских мудростей, в нем обязательно было бы написано «сначала выясни, кто и зачем орет, потом уже о еде думай».

Орали все. Айван, взъерошенный и злой спросонья, и почему-то Катрин в легкой кружевной сорочке, стоявшая возле постели. Совсем не взъерошенная, наоборот, уложенная и накрашенная, словно собиралась на званый ужин, но не менее злая.

– Что здесь происходит? – мрачно поинтересовался Шон.

Его взгляд скользнул по полу, на котором валялся халат в тон сорочке, по лицу Катрин и огромным глазам Айвана, а потом остановился на пустой половине постели, где должна была спать Ува.

И, кажется, Шон все понял. Но решил на всякий случай услышать версию непосредственных участников событий, вдруг они его удивят?

– Я спал, а эта как полезет… - буркнул Айван, старательно отводя глаза.

– Я пришла мириться! Шон, что в твоей комнате делает этот недоносок?

– От недоносихи слышу!

– МОЛЧАТЬ!

На него уставили две пары обиженных глаз.

– По одному, пожалуйста, и внятно.

Все оказалось до банального просто. Решив, что погорячилась с разрывом, Катрин намарафетилась и стала выжидать момент. Когда утром Ува вышла из спальни, одержимая жаждой острых ощущений, Катрин проскользнула внутрь и, оставшись в неглиже, сразу полезла под одеяло, дабы не терять ни минуты – застукать их могли в любой момент. Во мраке дождливого утра она распознала подмену не сразу, а только когда разбудила прекрасного принца нежным поцелуем в шею.