Чтение онлайн

Спутанные занавеси раздвинулись, впуская в большую подсобную комнату, пахнущую немытыми телами, дымом и рвотой, гнилой жратвой и поганой житухой. Человек покрытый наколками сидел скрестив ноги на пропитанных потом подушках, прислонив рядом с собой к стене секиру. Другой сидел на той стороне комнаты, ковыряя ножом мерзкий кусок мяса, рядом со своей тарелкой положив заряженный арбалет. над его головой висели старые часы, гирьки свисали из под низа, как кишки из-под выпотрошенного трупа. Качался маятник, тик, тик, тик.

На длинном столе в центре комнаты располагалось сопутствующее карточным играм имущество. Монеты с фишками, бутылки со стаканами, свечи с трубками. Вокруг рассиживались мужчины, общим числом шестеро. Толстяк по правую руку от Шенкта, костлявый по левую — заикаясь шутил своему соседу.

— … он её вы-вы-выеб!

Грубый смех, грубые лица, дешёвые огарки дымятся дешёвым дымом, дешёвое пойло, дешёвая жестокость. Провожатый Шенкта двинулся полукругом ко главе стола и склонился пошептаться с широкоплечим мужчиной — темнокожим, седовласым, с властной несуетливой улыбкой хозяина на морщинистом лице. Он играл золотой монеткой, перекатывая её блеск между костяшками пальцев.

— Ты Саджаам? — спросил Шенкт.

Тот кивнул, абсолютно непринуждённо. — Я тебя знаю?

— Нет.

— Стало быть, незнакомец? Мы не слишком-то привечаем здесь незнакомцев, так, друзья мои?

Пара друзей полуискренне усмехнулась. — Большинство наших покупателей мы хорошо знаем. Чем же тебе может помочь Саджаам, незнакомец?

— Где Монцкарро Муркатто?

Подобно провалившемуся на тонком льду человеку, комнату стремительно засосало в ужасную тишину. В тот невыносимый покой перед развержением небес. В ту беременную, готовую прорваться неизбежным незыблемость.

— Талинская Змея умерла, — проурчал Саджаам, сужая глаза.

Шенкт почувствовал как медленно зашевелились люди по бокам его. Сползали улыбки, ноги вползали в пригодные убивать позиции, руки ползли к оружию. — Она жива и ты знаешь где. Я хочу лишь поговорить с ней.

— Какого х-хе-хера этот, х-ху-хуй о себе возомнил? — вопросил костявый игрок, а несколько других заржали. Скованным, фальшивым смехом, скрывая своё волнение.

— Только скажите мне, где она. Пожалуйста. И тогда сегодня ничто не ляжет грузом ни на чью совесть. — Шенкт не стеснялся умолять. Он давным давно послал подальше своё честолюбие. По очереди заглянул каждому в глаза, каждому давая шанс отдать то, что ему нужно. Он, когда мог, всегда давал шансы каждому. Хотелось бы только, чтобы побольше людей сумело ими воспользоваться.

Но они лишь усмехались над ним и друг над другом, а шире всех лыбился Саджаам. — Мне и так легче легкого нести совесть по жизни.

Старый наставник Шенкта мог бы сказать то же самое. — Некоторым из нас удаётся. Это дар.

— Слушай сюда. Мы бросим жребий. — Саджаам поднёс на ладони монетку к свету, сверкнуло золото. — Орёл — мы тебя убъём. Решка — я скажу тебе, где есть Муркатто… — Его улыбка была сплошь яркие зубы поперёк тёмного лица. — А потом мы тебя убъём. — Был тончайший свист металла, когда монетка взлетела вверх.

Шенкт носом втянул в себя воздух, медленней, медленней.

Золото поползло по воздуху, переворачиваясь, поворачиваясь.

Часы ударили глубоко и плавно, как вёсла линейного корабля.

Бумм… бумм… бумм….

Кулак Шенкта погрузился в громадное брюхо толстяка справа почти по локоть. Кричать было нечем, и тот выкатывая глаза легонечко издал обрывок вздоха. Мгновение спустя ребро раскрытой ладони Шенкта сокрушило его изумлённое лицо и наполовину оторвало ему голову, сминая кости как бумагу. Кровь разбрызнулась по столу, замирая чёрными пятнами, выражения лиц людей по бокам только сейчас начали меняться от гнева к потрясению.

Шенкт сдёрнул ближайшего из них с кресла и швырнул им в потолок. Вопль того, не успев начаться, оборвался ударом о пару стропил, лопнула древесина, закружились щепки, истерзаное тело рухнуло вниз в слабом дожде пыли и отвалившейся штукатурки. Ещё до того, как тот ударился об пол, Шенкт поймал за голову очередного игрока и протаранил-протащил его лицо свозь стол, сквозь пол под ним. Карты и осколки стаканов, разбитые доски, куски древесины и человеческой плоти образовали разбухающее облако. Пока тот съезжал вниз, Шенкт вырвал топорик из его руки и метнул оружие через всю комнату в грудь человека в наколках, начинавшего привставать с подушек с первой, срывающейся с губ, нотой боевого клича. Орудие вошло в него тупым топорищем — сначала — но никакой разницы не было. Топорик закрутил его вокруг себя, как детский волчок, вспарывая плоть широкой раной, кровь брызнула из тела сразу во всех направлениях.

Глубоким искажённым стуком чпокнул арбалет, тетива изогнулась, выталкивая болт ему навстречу. Наконечник неторопливо плыл сквозь густо замешанный с пылью воздух, будто сквозь патоку, древко слегка виляло туда-сюда. Шенкт поймал его на лету и вогнал прямо в череп другого мужика. Лицо того сложилось само в себя, из-под рваной кожи полезло мясо. Шенкт ухватил его под челюсть и крутанув запястьем, отправил труп в полёт вдоль комнаты. Он врезался в лучника, оба тела вмялись друг в друга, размашисто влепились в стену, сквозь стену, на простор переулка за стеной, оставляя за собой неровную дыру в расколотых толстых досках.

Охранник с ворот держал над головой булаву, в открытый рот залетал воздух, как будто он готовился зареветь. Шенкт перепрыгнул обломки стола и шлёпнул по его груди тыльной стороной ладони — рёбра лопнули и бандит закрутился, завиваясь штопором, булава вылетела из безжизненной руки. Шенкт шагнул вперёд и поймал в воздухе монетку Саджаама на пути вниз, металл впечатался в ладонь.

Он выдохнул и снова потекло время.

Последние пара трупов стукнулись об пол. Обвалилась штукатурка, оседала пыль. Левый башмак мужика в наколках колотил по половицам — умирая он дёргал ногой. Кто-то из оставшихся стонал, но не очень долго. Последние капли крови грибным дождиком упали на них сверху, наводя морось среди разбитых стёкол, разбитой мебели, разбитых тел. Лопнула одна из подушек, белым облаком планировали перья.

Шенкт потряс кулаком у самого осунувшегося лица Саджаама. Оттуда со свистом вырвался пар, а затем расплавленное золото потекло промеж пальцев, сверкающими дорожками сбегая вниз по предплечью. Он разжал руку и придвинул её ближе, кисть вымазана кровью и яркими пятнами металла.

— Ни орёл, ни решка.

— Ху…ху…ху… — Заикающийся человек лставался сидеть на месте, где раньше был стол, одеревенелой рукой сжимая карты, весь с головы до ног заляпаный, забрызганный, залитый кровью.

— Ты, — сказал Шенкт. — Заика. Можешь быть свободен.

— Ху… ху…

— Ты один получаешь пощаду. Прочь, пока я не передумал.

Лопочущий бедолага уронил карты, хныча, попятился к двери и спотыкаясь, скрылся за ней. Шенкт смотрел как он уходит. Славно, если уцелеет хотя бы один.

Когда он повернулся обратно, Саджаам замахнулся над его головой креслом. Оно рассыпалось на части ударившись о плечо Шенкта, отломленные куски стуча и отскакивая покатились по полу. Жест отчаяния — Шенкт вряд ли почувствовал хоть что-то. Ребро его ладони врубилось в толстенную руку старика, что хрустнула как сухая тростинка, крутануло его и отправило катиться по полу через всю комнату.