Чтение онлайн

Владимир Евгеньевич зашёл в комнату неожиданно. Уже само его появление здесь меня насторожило, ведь раньше десяти он в офис не приходил, с самого утра объезжал объекты или встречался с инвесторами. А уж в комнате отдыха его вообще никогда и никто не видел.

— Милана, зайди ко мне, пожалуйста.

И скрылся за дверью.

Ни привычного «Доброе утро», ни стандартного «Хорошего дня». Он вообще сам на себя не был похож.

Скрепя сердце, пошла в кабинет начальства. Владимир Евгеньевич сидел за столом, хмуро глядя на меня. Начало так себе.

— Присядь, — велел он.

— Владимир Евгеньевич, что-то случилось? — рискнула я задать вопрос. Лучше бы не спрашивала. Хотя от этого легче не стало бы. Ведь он всё равно бы сказал это, так?

— Милана, я вынужден сообщить, что ты уволена.

Слёзы на глазах выступили моментально. Стойкостью духа я никогда не отличалась. Ревела по поводу и без. Но как раз сейчас повод был.

— Я что-то не так сделала? — предположила я, хотя была на сто процентов уверена, что нет. Всё то немногое время, что проработала здесь, Владимир Евгеньевич отзывался о моей работе исключительно положительно. Даже премию в конце месяца обещал. Тогда что не так?

— Ты отличный специалист. — Ох, и не нравится мне начало. — Таких как ты с руками и ногами отрывают. И я хочу, чтобы ты знала, я боролся до последнего за то, чтобы ты осталась в компании. Но я не всесилен.

Я догадывалась, к чему он клонит.

— Есть люди, которые могут стереть в порошок даже таких акул бизнеса, как я. Мне очень жаль, Милана.

Больше я слушать не стала. И так понятно. Тот разговор с Бертовым старшим не прошёл бесследно. А может, дело в Вишневском. Неважно. Факт оставался фактом, и это было лишь началом катастрофы, я нутром чувствовала.

Утирая слёзы и размазывая по лицу тушь, я в спешке собирала личные вещи со стола в нашем кабинете. За эти недели он стал для меня вторым домой, а наша команда — семьёй. Это и правда была работа мечты, но, как известно, не всем мечтам свойственно сбываться. Моим уж точно. Пора с этим смириться.

— Мила? Ты куда собираешься? Рабочий день только начался, — Таня в недоумении оглядывала меня, пока я пыталась засунуть в пластиковую коробку свои пожитки. А мне даже произносить вслух это было трудно, поэтому просто замотала головой.

— Ты уходишь? — Девушка подошла ко мне сзади и обняла. Она больше ничего не говорила, не успокаивала, словно поняла, что произошло. Хотелось поскорее уйти отсюда, чтобы спокойно поплакать где-нибудь в тишине.

— Девчонки, я сегодня ранняя пташка, прямо как вы, — громогласно возвестил Макс о своём присутствии, но быстро затих. — Эй, вы чего? Снежина, ты что, плачешь?

Парень подскочил к нам, пытаясь вытянуть из меня объяснения, но в таком состоянии я могла лишь невнятно мямлить и мотать головой.

Таня принесла мне чай, Макс усадил в кресло, буквально вырвав из рук эту несчастную коробку. Он всё-таки заставил меня рассказать. Но проблема в том, что я сама до конца не понимала, или не осознавала, что случилось. Ясно было, что тут постарался Бертов старший, но всё-таки хотелось верить, что до такого он не опустился. Тем более, мы с Росом вроде как расстались. Снова. Так пусть его папаша радуется и оставит меня, наконец, в покое!

— Вот же упырюга! А Владимир Евгеньевич тоже хорош, идёт на поводу у всяких козлов с погонами. Я был о нём лучшего мнения, — не стесняясь в выражения ругался Макс.

— Его можно понять. Зачем ему терять свой бизнес, который он строил годами, из-за специалиста, который и месяца у него не проработал. Это не его вина, — пыталась я оправдать начальника. Легче от этого, конечно, не становилось. Но я и правда так считала.

— Ребята, чего шумите с самого утра? — Лиля вошла в кабинет и застыла на месте, увидев, как Макс держит меня за руки. Вот только с ней разборок мне сейчас не хватало.

— Милу уволили, прикинь? — вскочил Макс. — Какой-то мусор надавил на нашего Владимира Евгеньевича, и тот уволил Милу. Ну не ганд… извините, говнюк же!

Ребята начали бурно обсуждать неправомерность моего увольнения и поведения нашего шефа. Крыли на чём свет стоит «того козла в погонах», а мне вдруг стало всё равно.

Работу можно и другую найти. Поступлю в магистратуру на заочку, параллельно буду подрабатывать. А может вообще из города уеду. Не пропаду, в конце концов.

Но одно дело, которое я не могла бросить на полпути, было. Авария, в которой погиб папа. Я обязана была довести всё до конца. В память о нём.

— Ребят, спасибо, правда. Работать с вами было круто. — Поднялась с кресла и подхватила свою коробку.

— Мила, нельзя сдаваться, нужно бороться за свои права! — не унимался Макс.

— Да уймись ты, Максим, — осадила его Лиля. От кого от кого, а от неё не ожидала. — Иногда борьбу стоит начать с того, чтобы сдаться.

В её словах была доля истины. Я благодарно улыбнулась девушке, и она мне в ответ. Впервые с момента моего появления здесь.

Попрощавшись с ребятами, вышла из офиса уже не в таком паршивом настроении, в каком пребывала эти две недели. Удивительно, но увольнение подействовало на меня, как катализатор. И нутром я чувствовала, что ничего ещё не кончено. Как бы Игорь Сергеевич или Вишневский ни старались разрушить мою жизнь, я не дам им этого сделать. И начну с того, что засажу Илью за решётку. Чего бы мне это ни стоило.

Первым делом я всё же рассказала маме о вновь открывшихся обстоятельствах. Рассказала и о том, что знаю, кто виновен в смерти папы. Последнее, чего мне хотелось в этой жизни — снова заставлять её переживать события того дня. Но молчать больше не могла, не имела права. Мама как никто другой обязана знать, кто лишил жизни её мужа.

Она долго плакала у себя в комнате. Я решила дать ей время побыть одной. Спустя пару часов она вышла, и я увидела в её ясных глазах небывалую решимость, какой, наверно, никогда за ней не замечала.

— Мы должны сделать всё, что в наших силах.

Этой фразы мне хватило, чтобы окончательно убедиться в правильности своих действий. Мы с мамой заодно, а значит, сможем всё. Даже пойти против таких, как Вишневский и Бертов.

***

В прокуратуре было шумно. Вокруг сновали люди в форме, а на нас с мамой никто не обращал никакого внимания. Будто мы невидимки.

— Снежины, проходите, — крикнули нам из кабинета, у которого мы торчали уже час.