Чтение онлайн

– Господин, а как же Повелитель Ночи и дорэи? – осмелился обсудить приказ об уходе из деревни один из Учителей.

– Забудьте о дорэи, а Повелитель Ночи пусть сам выбирается отсюда, – холодно отрезал мужчина, сверля предстоящую впереди дорогу яростным взглядом.

– Но Господин… – снова попытался возразить Учитель, однако это вывело мужчину из себя.

– Ты смеешь обсуждать мои приказы?! Я сказал, уходим!

После такого оскала Господина никто из Учителей даже не осмелился поднять на него взгляда, чтобы лишний раз не накликать на себя беду. А вот взгляд главы лагеря был полон недавно произошедших воспоминаний, которые чётко вырисовывались у него перед глазами, а именно в виде молодого даузера, который стоял пред ним и с едва сдержанной ненавистью говорил: «Вы уйдёте. А после турнира молите дьявола, чтобы я не нашёл вас раньше правоохранительных органов».

В тот момент в личном особняке, где остановились все представители лагеря «Дорэи», пролилась кровь, и эта сила, ярость и жестокость относительно к Учителям, которые не восприняли «вежливой» просьбы парня, заставили главу лагеря уйти, сохраняя остатки своей «армии» и думая лишь об одной вещи: «Мы все боимся не боли, а смерти. А этот парень – её носитель».

====== 63. Счастье приходит не в каждый дом, а лишь к избранным. ======

До слуха несколько раз доносились голоса людей, которые что-то тихо обсуждали поблизости, однако видеть их девушка не могла, потому что веки были такими тяжёлыми, что их поднять было просто нереально. Наряду с этим усталость была такой сильной, что мимолётное пробуждение тут же снова покидало её тело, погружая в забвение снов, которые она не помнила – настолько они были скоротечные. Просыпаясь несколько раз за ночь, Юи не могла ни открыть отяжелевших век, ни сказать ни слова, чтобы привлечь внимание. Сон, вызванный изнеможением, был таким сильным противником, что шатенка не могла ему противиться. Горло сковывало так крепко, словно на него положили тонны стекла, что теперь карябают его, заставляя голос хрипеть.

И всё же, когда в очередной, наверное, пятый раз по счёту девушка почувствовала себя в реальном мире, который скрывался по ту сторону закрытых век, она почувствовала, как в глаза слепит яркое солнышко, мягкое и пригревающее, а, значит, уже наступило утро. Как бы тяжело ни было, хотя девушка и не ощущала слабости в теле, наоборот, могла с лёгкостью пошевелить всеми конечностями, ей всё же пришлось сделать над собой небольшое усилие и открыть такие тяжёлые, словно слитки золота, веки, которые явили карие, как тёмный, горький шоколад, глаза.

И всё же для пребывания на том свете, как думала девушка, у неё сильно болит горло. Хотя после этой же мысли она поймала себя на том факте, что духи ничего не чувствуют, а это значит, что она ещё жива, но вот только тогда вопрос был в том, где она.

Чувствуя, как веки пытаются закрыться обратно, Юи прищуренным взглядом, прежде всего, заметила белый потолок, который напоминал облака в поднебесной. Может быть, она всё же в мире духов? “Нет”, – быстро отогнала эту мысль шатенка, почувствовав просто ужасную режущую боль в горле. Она повернула голову вправо, всё также лёжа на кровати, и увидела знакомый ей интерьер комнаты, которую она уже успела полюбить. Большой шкаф, хранящий в себе старо-новые вещи, сделанные золотыми руками её подруги, большое зеркало, висящее над тумбочкой, которая хранила на себе фотографию двух лучших друзей, и рядом с кроватью стоит ещё одна тумбочка, которая держит на себе лампу, освещающую эту комнату поздними вечерами перед сном.

Но то, что приковало её внимание, было отнюдь не интерьер комнаты, а всего лишь скромно сидящий на полу около неё парень, который настолько сильно контролировал свой сон, что даже, когда проиграл ему, всё равно спал с напряжённым до предела выражением лица.

Его иссиня-тёмные волосы тонким шёлком, блестящим из-за попадающих лучей солнца, свисали, как водопад, вызывая непреодолимое желание прикоснуться и заправить за ухо локоны, чтобы они не щекотали кончик его носа.

Тёмные и густые, как ночь, ресницы подрагивали то ли всё от той же щекотки, то ли от постоянного напряжения. Но, так или иначе, даже самая крепкая усталость, которая шла в сопровождении со сном, не смогла сдержать рьяного стука сердца, которое почувствовало и предупредило разум о том, что девушка, которая даже во сне сопровождала его мысли, проснулась. Значит, пора бы и самому парню открыть глаза, наконец, увидев её стабильное состояние и никакой опасности жизни.

Клюнув воздух носом, Рен резко заморгал ресницами, пару секунд мечась взглядом по комнате, как будто не понимая, где он, и потирая заспанные, но ещё не отказавшиеся от сна, глаза.

– Рен, – раздался хриплый, подобный ангине, голос девушки, заставивший Тао резко и немедля повернуть к ней голову, встретившись с её улыбающимся взглядом, который был до безумия счастлив его видеть. Ответного счастья в глазах парня не наблюдалось – напротив, Юи видела в нём такую боль, словно он уже успел её похоронить и сейчас пытался с трудом поверить, что всё это не сон.

Он не мог спокойно смотреть ей в глаза, понимая, что не сдержал обещания, которое с уверенностью ей дал о том, что до неё и пальцем никто не дотронется, и из-за этого ему становилось невыносимо душно от терзающих адских мук.

– Ты спас меня, – принимая положение сидя и хрипя, как пожилой человек на смертном одре, Юи произнесла это так, словно говорила о своём незнании, как отблагодарить друга, однако это и удручало отвернувшего от неё взгляд Рена, что теперь смотрел себе на колени, прижатые к торсу.

– Нет, – не поднимая головы, но прекрасно чувствуя, как шатенка выжидающе смотрит на него сверху, решил не врать Тао, зная, что правда всё равно когда-нибудь раскроется.

После его слов послышался надрывный кашель, который шатенка выдавливала из себя, чтобы он вышел наружу и дал ей спокойно и внятно говорить без хрипения, однако этого не произошло.

– Прости, что? – не понимала ответа девушка, которая потирала глотку, стимулируя её к работе. – То есть, как не ты? А кто?

Но Рен не спешил давать ответы на эту череду вопросов, ведь признать то, что пусть и в нужный момент, пусть он и сам этого хотел в ту секунду, но всё же спас шатенку никто иной, как Лайсерг, для Тао было невыносимо тяжело, а, тем более, осознавать и говорить об этом, понижая себя же в глазах подруги, питавшей к малахитовому принцу слабость.

– Это сейчас не главное, – попытался сменить тему Тао, но Юи просто так не сдалась, хоть и хрипящим, как старый граммофон, голосом спросив:

– Подожди, что это значит? – недоумевала шатенка, пытаясь понять, что же произошло за то время, которое она провела в забвении. – Рен, кто меня спас? – уже более требовательным взглядом, но никак не голосом, задала тот же вопрос Вэй, однако видя, как тяжело Рену сказать это, она начала догадываться о том, кто это мог быть. – Лайсерг?

– Да, но… – попытался Тао сразу же списать все заслуги Дитела.

– Что «но», Рен? – перебила его подруга, не понимая, почему всё так запутано и напряжено. Почему её друг сидит на полу и не то, чтобы не поднимается к ней, но даже и не смотрит в глаза? Всё это было так непонятно для неё, заставляя теряться в догадках.

– Сейчас важнее другое, – сглотнув неприятный ком подошедшей гордости и коротко откашлявшись, перевёл тему разговора парень. – Как ты себя чувствуешь?

– Кости целы, руками и ногами шевелить могу, – пожав плечами, ответила девушка, видя, что с каждым её ответом Тао становится всё мрачнее и мрачнее. – Горло только болит, – озвучила Юи неприятную, но такую очевидную, судя по её хрипениям, вещь.

– Неудивительно, – совершенно погрузившись в озлобленное на себя отчаяние, произнёс Рен, зная, что на шее шатенки демонстрируются во всей красе два больших синяка – явное свидетельство причинённой ей боли, из-за которой она теперь так говорит.

Замерев на месте, Вэй увидела, как у него в глазах горят адским пламенем огоньки боли, и только после этого шатенка поняла, что же происходит с её другом. Додуматься до этого не составило труда, ведь произошедший вчера инцидент мало кого оставит равнодушным, однако всё равно Юи испытывала странное чувство, когда видела, как Тао сокрушается из-за неё, а точнее из-за того, что не смог её уберечь.