Чтение онлайн

Почему же он не рассказал и даже боялся этого раньше? Ведь раз Рио питает к девушке лишь неземную и совершенно иную любовь к самой душе, а не телу, то он мог бы спокойно рассказать об этом.

Но, нет, в том-то и дело, что не мог, а, точнее, просто не хотел всё портить, зная, какой человек Трей. Он может быть хорошим и верным другом, но по части Сели он полный эгоист, собственник и абсолютно глухой человек.

Сколько бы Умемия ему ни говорил, ни объяснял и ни доказывал бы, Юсуи ничего бы не услышал, посчитав его потенциальной угрозой, как и всех парней, смотрящих, дышащих и даже думающих в сторону златовласки. Для Трея было всего лишь два варианта, либо его жену любят и хотят у него отобрать, либо нет, и это сохраняет его личное спокойствие.

И Рио это знал, всегда знал, что его друг – упёртый и всегда знающий всё лучше всех баран, по-другому никак не скажешь. Именно поэтому он даже боялся зарекнуться о своих возвышенных к его жене чувствах, зная, что даже если северянин это проглотит, то уже никогда не сможет относиться к байкеру с доверием.

Почему же Рио не мог просто сказать о таком понятии, как братская любовь, ведь то чувство, которое он испытывал к Сели, больше походило именно на это? Дело в том, что надо сначала разобраться в том, что есть брат или сестра.

Это твоя вторая душа, которую ты безоговорочно любишь, желаешь счастья, но в то же время ты можешь над ней или ним подшутить, ущемить её самомнение, даже дать подзатыльник, исходя из этого, именно поэтому братская любовь – это что-то несерьёзное, что-то, что в корне отличалось от чувств Умемии.

– Что ты сейчас сказал? – чувствуя, как рефлекторно, хотя ещё не до конца осознав заявление друга, зубы северянина налетели друг на друга, демонстрируя предсказуемую реакцию для байкера, который тяжело выдохнул.

– Я знаю, что ты сейчас подумал, но это не так, – набрав в лёгкие побольше воздуха, на выдохе ответил Рио. – Я люблю твою жену всем сердцем и всей своей душой, и желаю ей счастья.

– Ты хоть понимаешь, что ты сейчас говоришь? – сжимая кулаки, едва сдерживался Трей, который слышал лишь выражение «люблю твою жену», больше его ничего не волновало.

– Трей, не кипятись, – встрял Йо, который устал переводить взгляд с одного на другого, встав между ними, чтобы Юсуи не набросился на Умемию, – я думаю, Рио имеет несколько иное чувство к твоей жене.

– Если бы ты меня слушал, то ты бы услышал, что я тебе пытаюсь донести, – не обращая внимания на Асакуру, смотрел Умемия без тени страха и сомнения в глаза Трея, которые сейчас начали остывать, давая другу шанс объясниться. – Это называется платоническая любовь, Трей, – открыл Рио для Юсуи какой-то совершенно иной вид любви. – Я люблю её душу, но не тело, так что расслабься и не считай меня потенциальным соперником.

– Тогда зачем ты мне это говоришь? – сузив глаза, не переставал искать подвоха Трей, однако следующие слова задули его пламя гнева, как легкое дуновения ветра над свечой.

– Потому что я хочу, чтобы ты знал о том, сколько парней любит твою жену, и что, в отличие от меня, они не будут приходить и вправлять тебе мозги, они просто заберут у тебя ту, которая любит тебя до такой степени, что готова родить тебе ребёнка.

После таких слов в Юсуи снова поселилось чувство стыда и совести, коробящее его изнутри, и ему пришлось отвести взгляд, в котором он пытался сохранить свою эгоистичность и непреклонность.

Как ни странно, но тот факт, что Умемия любит его любимую, был тут же отписан самим же Треем на задний план. Он понимал, к чему клонит байкер, он понимал, что должен сломать себя и понести ответственность, однако было кое-что, что перебивало весь эгоизм, но также не девал ему сделать примирительный шаг. И этим «кое-что» был, несомненно, страх.

– Ты хоть о ком-нибудь думаешь, кроме себя? – теперь уже с отвращением начал искажать своё лицо Рио. – Она любит тебя так сильно, что принимает все твои выходки и капризы, а ты не можешь порадоваться тому, чего она желала уже последние полгода.

– Что? – расширились от шокирующей новости глаза северянина, взгляд которых был резко перенаправлен на Умемию, который застыл в оцепенении от такой реакции.

До такой степени чувства глубокого разочарования Рио ещё не испытывал никогда, ведь сейчас ему действительно хотелось плакать из-за того, с каким бесчувственным человеком живёт его любимая златовласка.

– Ты даже не знал этого? Не знал того, что твоя жена хочет от тебя детей? – скорее, шокировано, чем вопросительно, не веря в подобный нонсенс, произнёс Умемия, смотря взглядом боли в точку неизвестности и качая головой из стороны в сторону. – Тогда мне больше нечего тебе сказать, – пожав плечами и не имея ни малейшего желания смотреть в эти наглые глаза северянина, разочарованно до глубины души произнёс Рио, после чего невесело и, более того, печально усмехнулся чему-то и вышел из комнаты, прихлопнув дверью, под аккомпанемент которой Юсуи рухнул на край своего футона, с ужасом смотря в пол и прерывисто дыша через приоткрытый рот.

– Я… я не знал, что… – с ужасом вторил эти слова северянин, услышав голос друга, подошедшего к нему.

– Не знал что, Трей? Что она хочет от тебя детей? – с неким упрёком начал свою часть отчитываний Йо. – Может быть, проблема в том, что ты никогда не спрашивал, чего она хочет? – давая ответ в вопросе, пытался Асакура поставить друга на путь истинный.

Однако Трей не отвечал, он всё так же смотрел в пол не верящим ни во что взглядом, отторгая всё вышесказанное, и чувствовал, как его сердце выбивает сильные и отрывистые ритмы паники.

– Я боюсь, – услышал Йо, когда тяжело выдохнул и отвёл от друга взгляд, подумав, что парень никогда уже не изменится, ведь вместо того, чтобы вскочить и побежать к жене вымаливать прощение, он лишь сидел и ничего не говорил, однако эти неожиданные и такие откровенные слова заставили Асакуру облегчённо выдохнуть душой. – Что, если у меня не получится? Что, если я вдруг не уберегу их или буду плохим примером для ребёнка? Моего ребёнка, Йо. Что, если… – с паникой в глазах говорил северянин, видя, как его друг присел на корточки перед ним, чтобы заглянуть в его глаза, но, увидев его смеющийся над непонятно чем взгляд, резко остановил череду своих страхов.

– А мы тебе на что? – с доброй улыбкой сказал шатен, заставляя друга переосмыслить всю значимость и серьёзность их дружбы. – Неужели ты думаешь, что мы тебя бросим в беде? Да и притом, – снова усмехнулся Асакура, – неужели ты думаешь, что Сели позволит тебе быть плохим отцом?

Когда начинается осмысление? Тогда, когда тебя тыкнут носом в неоспоримые факты. До этого момента большинство людей слепы, не осознавая своих поступков, они совершают то, из-за чего после начинают раскаиваться только потом. И главное – вовремя понять свою неправоту, осознать, что признание в страхе – это не самое страшное в жизни, а также нужно быстро понять, что делать дальше.