Чтение онлайн

– Ты говорил, что ты ревнуешь, – поднявшись медленно на ноги, начала метаться взглядом по полу Юи, словно пытаясь найти то, что видел в нём Тао. – Но это же глупо, – эти слова сильно резанули слух шамана, который почувствовал новую волну гнева, заставляющего его поднять на неё взгляд и увидеть, как она действительно пытается понять его, но, увы, не видит действительности, словно назло не замечая очевидного. – Я в том смысле, что ты не должен думать о том, что теперь наши отношения изменятся. Мы так и останемся друзьями.

– Причём здесь ревность?! – ударил ладонью по крышке комода Тао, на секунду вспыхнув, как свеча, но тут же затушив себя, чтобы не сорваться. От его действий шатенка в очередной раз вздрогнула, желая убежать отсюда.

Однако, словно прочитав её желание в метавшихся по комнате глазах, Рен тут же резко пошёл ей навстречу, заставляя её попятиться назад спиной и наткнуться на тумбочку ногами, из-за чего она чуть не упала, но, сумев устоять, шатенка подняла глаза и увидела, как он в ту же секунду вцепился в неё не только руками, которые легли на плечи, но взглядом, который пугал и говорил о том, что время шуток и глупостей закончилось.

– Глядя мне в глаза, скажи то, что ты его любишь, – потребовал от неё, может быть, не клятвы, но чёткого и внятного ответа Тао.

– Что? – не понимая, зачем он от неё это требует, буквально пропищала Вэй, сжимаясь под его напором, как гусеница.

– Помнишь, что ты мне сказала, когда я тебя спросил, зачем ты меняешься ради Дитела? – заставил Рен погрузиться шатенку в воспоминания давно уже прошедших дней. – Ты сказала мне, что ты устала быть одной. Хочешь любить и быть любимой, – видя то, что девушка не может вспомнить ничего, процитировал её Тао, который прекрасно помнил все её слова, что, несомненно, поражало Юи до глубокого шока. – Так вот мой вопрос, Юи, – серьёзно и чётко говорил шаман, заставляя девушку приоткрыть рот от того, что она услышала собственное имя, которое так редко звучало из его уст, – ты, и правда, его любишь или это всего лишь из-за того, что ты устала быть одной?

– Я с ним счастлива, Рен, прошу, поверь мн…

– Я не спрашиваю тебя про счастье! – резко одёрнул её жалобный взгляд Тао, желая услышать только одно – правду. – Я спрашиваю, любишь ли ты его? Любишь ли ты его теми чувствами, о которых рассказывала полгода назад? Ты не спишь, не ешь и думаешь только о нём, да? – напоминал Рен её же собственные слова о том, что она считает любовью.

И да, она узнавала и не отказывалась от своих понятий любви, однако сейчас почему-то не могла и слова сказать, просто поджимая губы и смотря куда-то в пол, которого не было видно из-за очень тесного контакта с Реном.

На секунду, лишь на секунду Тао успел обзавестись надеждой, которая исходила от её молчания. Его взгляд начал наполняться заново возрождённым, словно феникс из пепла, смыслом жизни, но, увы, как это обычно бывает, стоит нам взлететь в небеса, как тут же чувство юмора судьбы, которое не отличается смехом, бьёт по голове железным посохом неудачи.

– Люблю…

Короткое слово утонуло в бегущих по щекам слезах. Но он не понимал, почему она заплакала, когда должно было быть всё наоборот. Его душа, его разбитые чувства рыдали, а воодушевлённый взгляд погас в ту же секунду, как и вспыхнул, то есть, мгновенно.

Это был конец всему, ведь он не сможет, просто не посмеет теперь на неё претендовать или заявлять какие-то права. В его душе наступил проливной дождь, который смывал все пережитые счастливые дни и оставлял лишь опустошённость и безысходность. Теперь… они бывшие лучшие друзья, и как прежде уже ничего не будет.

– Что ж, – смиренно выдохнул Рен, словно в последний раз, и обречённо прикрыл глаза, – прости меня за всё, что я сделал. Я надеюсь, ты сможешь. И желаю вам счастья, хотя… – слова давались всё труднее и труднее, – ты уже счастлива.

(Музыка: BeWitched – Blame It On The Weatherman)

Резко отпрянув от неё, Рен быстрым шагом пересёк комнату до двери, около которой остановился всего лишь на секунду, напрасно надеясь на чудо, которому не дано было случиться. Как же он хотел, чтобы она попросила его не уходить, но, увы, она молчала, всё также стоя у стены, где и была оставлена. Он вышел из комнаты, не говоря ни слова и оставляя в ней шатенку, по щеке которой упала большая новая слеза, а с губ сорвалось ещё одно слово, которое специально осталось недосказанным:

– …тебя, – утонув в икоте слёз, шатенка спустилась спиной по стене и упала лицом в свои ладони, в которых она дала волю настоящим эмоциям.

У кого-то были эмоции, чтобы плакать, а кому-то нужно было просто побыть сейчас одному, чтобы смириться с той реальностью, которая свалилась неожиданным комом на голову шамана, стоявшего за дверью комнаты тринадцать, откинув голову назад и пытаясь побороть боль, бившую по сердцу, оставляя там огромную дыру, через которую гулял холодный ветер разлуки.

Даже возвращение в свою комнату, в которой его встретил встрепыхнувшийся и обеспокоенный его состоянием Йо, не давало Тао успокоения. Нигде он не чувствовал себя уединённым, но он был очень благодарен Асакуре за то, что он не стал к нему приставать с расспросами, спокойно вернувшись к себе на футон и продолжив читать книжку.

Разумеется, Йо хотел как-нибудь помочь своему другу, но то, что Тао с пустым видом, просто на автоматизме, сел на подоконник окна, не желая говорить или обсуждать всё, что случилось, заставляло шатена лишь покорно оставить его в покое, по крайней мере, на несколько часов, чтобы он разобрался в себе.

Он изредка поглядывал на друга поверх книги, словно проверяя можно ли к нему подойти, но постоянно видел лишь одну картину, которая не менялась вот уже час. Тао смотрел в окно со второго этажа на задний двор общежития, где сейчас в тени деревьев на лавочке сидели и, кажется, очень даже весело проводили время Лайсерг и Юи.

И снова его сердце наполнялось коробящей, дерущей болью, которая заставляла чувствовать себя несчастным, вопреки счастью этой пары. Даузер смеялся вместе с ней, наверное, над чем-то очень смешным, и на секунду Тао понимал, что когда-то место Дитела занимал он сам, вот так же непринуждённо и весело проводя время с любимой, но не его шатенкой.

Не желая больше смотреть на их великое счастье, Тао резко встал со своего зрительского места и вышел из комнаты, под сопровождение всё тех же обеспокоенных глаз друга, который чувствовал себя просто ужасно от собственной беспомощности.

Хоть этажом ниже раздавался смех, где, как думал Тао, было веселье, в глазах шатенки прослеживался явный резонанс чувств, отображённых в её улыбке. Глаза были абсолютно пустыми, а слух практически не воспринимал того, что говорил ей малахитовый принц, с которого она брала пример, как с зеркала. Он смеётся, значит и ей надо – возможно, это и было смешным, но она не слышала, думая сейчас только об одном человеке, на окно которого она постоянно поднимала глаза, но не видела его там.