Чтение онлайн

– Нет имени, его я не ношу.

Возможно, было, но я уже не помню,

Так что, как видишь, сказать я не могу,

Зато твоё я навсегда запомню.

Она сделала ещё один разворот и теперь пошла в обратную сторону, двигаясь перед парнем на небольшом расстоянии и изучая его с разных сторон. Ещё ни разу с ней не пытался никто говорить, предпочитая лишь исполнить волю великого Короля духов и провести предписанный бой. Но он... Он был таким странным и не только своим непревзойдённым и смелым стилем, но и той аурой, которая исходила от него.

– Зачем ты силу понапрасну тратишь?

Не надоело тебе так вставать?

Ведь знаешь, что меня ты не поранишь,

Так зачем тебе тогда страдать?

До сих пор молчавший и перебарывающий боль Умемия в ту же секунду усмехнулся, хоть и не подняв опущенной головы, а Кудесница резко остановилась, как громом поражённая.

– Ха, меня ты не убьёшь, ежу понятно.

Ты сил на это просто не найдёшь,

Раскрой глаза. Поймёшь, что всё напрасно,

Если память свою ты напряжёшь.

В этот момент, хоть девушке снова стало неприятно слышать, что её язык подвергается атаке грубой и обиходной речи, но последние слова заставили её нахмурить брови и прокрутить в голове тысячу мгновений её воспоминаний, где она дала слабину.

Подняв свои тёмные, как ночное небо, глаза, но всё также стоя на одном колене, Рио прочитал на её лице небольшой испуг, который был своеобразной брешью в её душе, которую она собственноручно пыталась очерствить.

– Меня ты другом назвала случайно,

Пытаясь рифму ловко завернуть,

Но что-то говорит мне, не напрасно

Увидел я в тебе иную суть.

Эти слова, громящие все барьеры к её сердцу на своё пути, заставили её снова дёрнуться, но уже не для того, чтобы направить в него атаку, а просто чтобы отшатнуться в ужасе назад и выстроить новые препятствия, которые рушились взглядом парня в ту же секунду, как и возводились.

Стратегия любого атакующего – уничтожать нещадно, если противник дал слабину, и Умемия руководствовался именно этим правилом, которое заставило его сказать те продуманные за своё недолгое молчание слова.

– Не от любви ли ты так сильно бьёшь?

Уверен, сказ не вымысел, а правда.

И в своём сердце ты чувства те найдёшь,

Что вызовут пожар твой... Клеопатра.

Имя, подаренное им ей, он произнёс с такой нежностью, что, казалось, даже самое чёрствое сердце может тут же растаять и превратиться в лужу, которая только и может, что беспомощно лежать на земле, пока её не иссушит до конца солнце, коим был этот парень, терзающий её всю без остатка.

Выбор имени был совершенно очевидным для байкера, ведь эта была его первая мысль, когда он только увидел девушку, так похожую на царицу Древнего Египта. Однако, по всей видимости, девушка, которую аж всю затрясло не столько от злости, сколько от неловкости, совершенно не оценила столь щедрого подарка, да и такого настырного проникновения в её сердце, которое предательски застучало так сильно, что казалось, сейчас вырвется из груди, переломав все рёбра.

– Откуда знать тебе, что там, в моей душе?!

И что за имя ты мне глупое подкинул?!

Не смей копаться в моей чёрной глубине!

Иначе дашь мне подходящий, новый стимул.

Крик, на который именованная Клеопатра или же просто Клео срывалась, был таким дрожащим, таким боящимся и таким безысходным, что казалось, девушка сейчас убежит, куда глаза глядят. Она не понимала, что с ней происходит, а лишь чувствовала, и эти чувства настолько пугали и заставляли её шарахаться, что она предпочитала лучше оградить себя от них, нежели разбираться в их причине.

Но её противник был неумолим, беспощаден в своих словах, которые были не оружием против неё, а всего лишь излечением. Едва дослушав то, что она сказала, Рио сразу, не обдумывая рифмы, произнёс:

– Так тебе стимул нужен, чтоб меня убить?

Значит, я всё же тебе не безразличен.

Вместо злорадства попробуй просто полюбить,

И мир души твоей не будет обезличен.

Подловив её на слове, его рифма пошла сама собой, словно он тоже утратил способность говорить простым, земным языком. Про то, что между ними идёт бой, он и вовсе забыл, потому что знал, что этот поединок, несмотря ни на что, проигран.

Да, он проигран, даже вопреки тому, что девушка сейчас просто сбита с толку и является беззащитной, потому что бой с девушкой для Рио был единственным слабым звеном – его ахиллесовой пятой.

– Молчи! Ты ничего не знаешь обо мне! – начала из последних сил обороняться девушка, не желая сдаваться этому сердцебиению, но стоило ей лишь начать строку, произошло не предвиденное.

– Я знаю, что живём мы на Земле, – перебив её, Рио дорифмовал мысль девушки своими слова, которые шли в разрез с тем, что хотела сказать Кудесница.

– Молчи! Не смей и слова проронить! – снова сделала попытку угрозы Клеопатра, резко вытащив из кармашка длинную спицу, которой она грозилась убить парня, если он не остановится, но...

– Позволь, я научу тебя любить, – он не боялся. Не боялся того, что она может убить его, потому что видел, что оковы её сердца уже сорваны, и для этого стоило лишь поговорить с ней так, как ещё никто и никогда этого не делал.

Не веря в то, что ей нечего ответить, и полностью уступив своим чувствам, которые хоть и были далеки от настоящей любви, но определённо пробуждённые симпатией к этому странному, но такому напористому и нещадному на слова парню, брюнетка опустила руку с зажатыми в ней спицами и сама вторила в землю растерянный и теряющийся в новых ощущениях взгляд своих изумрудных глаз.

Это было неописуемо. Просто не поддавалось никакому объяснению. Все зрители и, в главную очередь, Лайсерг были потрясены тем, как проходил этот бой. Пока Асакура старался справиться с неразговорчивым, а лишь рычащим противником банальным способом борьбы, Умемия победил свою противницу не силой, а словом, которое, как все знают, может ранить сильнее, чем что бы то ни было.

Лайсерг стоял в своей тюрьме, не двигаясь и просто не имея слов для того, чтобы описать своё восхищение. Он никогда бы не стал искать того заветного ключика к сердцу противника, но Рио был одним из тех редко встречающихся людей, которые предпочитают смотреть на душу человека, а не на его оболочку. Злом не рождаются, злом становятся. У каждой ненависти есть свои источники, и, как Умемия правильно заметил, пока жива душа и сердце бьётся, возможно и даже нужно всё вернуть и спасти душу, рождённую чистой и доброй.

Трясущимися руками, которые так гармонично сочетались с дрожью её губ, брюнетка прикоснулась к своим щекам и убедилась в своих ощущениях, которые показались ей чем-то нереальным. Она плакала. Плакала неосознанно, будто душа уже сдалась без ведома разума, оставляя её оболочку лишь в таком же застывшем состоянии.

– Да кто же ты такой? И в чём же дело?

Что моё сердце громко «тук-тук-тук»,

И твоя рифма душу мне задела,

И по щекам слёзы глупые текут.

Рио было больно смотреть на девушку, которая так сильно прижимала руку с зажатым кулаком себе к груди и пыталась заставить себя прекратить плакать, а также заглушить все чувства, что он в ней растеребил. Ему было больно и жалко, но нашёл в себе силы для очередного подъёма, удивляя округу тем, как он мог ещё шевелиться после того, как его сильно и изрядно потрепали.