Чтение онлайн

– Это всё, на что ты способен? – немного хриплым и тихим голосом на последних силах произнёс Асакура, стоя на коленях и упираясь руками в землю.

Прямо перед ним большой медведь, в которого успел перевоплотиться шаман, снова стал человеком, и, сняв маску, Ридъярд посмотрел на шатена спокойным взглядом.

– Ты едва стоишь и ещё осмеливаешься подначивать меня? Учти, мне дан приказ убить тебя, – едва сказав это, шаман снова увидел на лице Асакуры усмешку, которая заставила его сдвинуть брови и немного удивиться поведению противника.

– Ну так давай, и покончим с этим, – не теряя горькой усмешки, снова подковырнул его Йо, однако кудрявый шаман даже с места не сдвинулся и лишь продолжил с подозрением смотреть на своего покорно сдавшегося противника.

– Мне не хочется этого делать, – устремив свой взгляд светлых глаз в небо, с сожалением сказал парень, – но выхода у меня другого нет, – поджав губы и сделав взгляд жёстким, но отнюдь не для Асакуры, а для того, кто его заставлял поступать так, как он не хотел, с ненавистью к себе произнёс шаман. – Если я сохраню тебе жизнь, то взамен отдам свою, – услышав это, Йо снова горько усмехнулся.

– Тогда не медли, – и снова кудрявому парню не нашлось, что сказать на эту покорность перед уготованной судьбой.

Не говоря больше ни слова, лишь кинув на стоявшего на четвереньках и тяжело дышавшего парня сожалеющий взгляд, Ридъярд снова воспользовался маской волка, которая с помощью способностей шамана преобразила его в этого зверя.

Пускай будет так, пускай больше не будет его в этом мире, так будет и самому Йо легче, и Анна больше не будет шарахаться по деревне, боясь, что она может наткнуться на него или же, что Асакура сам всё расскажет Генриху.

Пускай закончится эта адская мука и расплата за неизвестный грех, ведь так всем будет легче.

Увидев то, что шаман в обличии зверя уже приготовился к прыжку, чтобы вцепиться в него своими острыми клыками, Йо смиренно и даже с облегчением прикрыл глаза, через веки почувствовав какой-то мощный поток света, который так символично появился вместе с мощным взрывом. Как только Асакура услышал, что волк прорычал и бросился на него, он рефлекторно сжался и ещё крепче зажмурился, в ту же секунду почувствовав... ничего.

Это было странно, ведь неужели умирать настолько не больно? Он не испытывал резкой физической боли в теле от острых, как бритва, клыков, которые должны были вцепиться ему, скорее всего, в глотку. Не ощущал, что его тело теперь было опрокинуто на землю. Он не чувствовал ничего, лишь через секунду другую услышал, как капает вода, разбиваясь вдребезги при контакте с землёй.

Вода? Но откуда? И что вообще произошло?

Не имея больше желания строить теории и догадываться о происходящем, Асакура осторожно приоткрыл одно веко, и увиденное заставило его резко расширить глаза, сужая зрачки до точек страха, которые затряслись, как листья при порывистом и сильном ветре.

Вода обратилась в алую кровь, а эгоизм, стремящийся к смерти – в раскаяние. Всё, что казалось неважным, стало жизненно-необходимым и самым ценным на всей планете.

– Р-рио, – разлетаясь от совершенно иной боли на куски, мешаясь с грязью предательства и ненависти к себе, Йо с трудом смог произнести имя того, кто сейчас стал для него живым щитом, приняв всю мощь клыков на свою руку, которую он даже не попытался защитить фурьёку.

Острые зубы впились в правую руку байкера и теперь проливали его алую тёплую кровь на арену. Сам же Умемия лишь сжимал зубы, опустив голову вниз и тяжело дыша, чтобы сдержать желание закричать от боли.

Вокруг мгновенно повисла тишина, даже на трибунах люди забыли, что значит дышать. И дело было вовсе не в том, что шаман пострадал и теперь орошал землю своей багряной кровью – просто поступок, который он совершил ради спасения своего друга заставлял всех пораскрывать рты в немом восторге, у некоторых вызывая чувство белой и искренней зависти.

– Хм... – как-то странно, став не наигранно печальным, выдохнул Генрих, пристально смотря за тем, как байкер без раздумий кинулся на защиту Йо и не пожалел себя во имя защиты друга, – повезло же Асакуре с друзьями, – он опустил глаза, по которым можно было впервые разглядеть эмоцию лёгкого восхищения и открытой зависти, после чего посмотрел на свою жену и увидел на её лице такое же не свойственное ей сожаление. – Ты тоже завидуешь им? – задал вопрос Шварц, открыто намекая ей о своих чувствах.

– Жаль, что таких преданных и верных друзей мало, – взяв себя в руки, спокойно, но с ноткой печали произнесла Анна, и что самое интересное, так это то, что Генрих не счёл это за проявление слабости или же признаком подозрительного поведения, он лишь горько усмехнулся и сказал:

– И правда, жаль, – после этих слов он снова стал самим собой, то есть с выдохом нацепил на себя спокойствие и хладнокровие.

Но вот у кого точно не было спокойствия, так это у молодого шамана, который настолько поддался собственному эгоизму, впервые проявившемуся у него из-за срыва души, что забыл про всех на свете. Йо не думал ни о семье, ни о друзьях, ему было плевать на всё, и он думал лишь о том, чтобы его собственные муки скорее прекратились.

Он даже не принимал во внимание муки друзей, которые неминуемо возникнут после того, как такого важного, дорогого и лучшего человека в их жизни не станет на Земле. И от осознания того, что он сделал, о ком забыл и поставил под угрозу, у Йо сотрясались осколки его разбитого сердца, собираясь вновь воедино и снова становясь тем, что может неугасаемым пламенем биться ради друзей.

(Музыка: Yasuharu Takanashi (Vol.1) – Fairy Tail Main Theme (Slow Ver.))

Пробуждение далось Асакуре через муки пострашнее, чем любовные терзания. Это пробуждение, которое вернуло ему ясность ума, далось через пролитую кровь друга. Пролитую... из-за него.

– Господин Йо, – немного переборов первые секунды боли, произнёс байкер, стоя на месте, как неподвижная скала, – Вы в порядке? – этот вопрос стал тем самым раскалённым железом, которое прожигало сердце насквозь.

Как он может спрашивать о таком друга, когда сам пострадал не на шутку? Утерянное чувство верности перед друзьями – вот, чего лишился Йо в свете последних событий, и вот, чего он так теперь стыдился, сгорая дотла в муках ада.

– Рио, – снова вторил Асакура трясущимися губами, не веря в происходящее.

– Господин Йо, – всё так же сдерживая зверя, который ещё сильнее впивался в его руку клыками, продолжил говорить Умемия, не поворачивая назад головы, – я знаю, какую Вы боль испытали.

– Рио, умоляю! – вскочил на ноги Йо, очнувшийся от сна своих проблем, которые стали пеленой и нерушимой преградой. Он подскочил к байкеру, моля его остановиться, но, поняв, что он сам безоружен, начал искать глазами свой меч.

– Господин Йо, я молю Вас, выслушайте меня, – Йо на секунду остановился, стискивая зубы от душевных мук совести. – Я понимаю Вашу боль, однако... – Рио сцепил зубы и с выкриком откинул от себя зверя, который ударился о борт арены и заскулил, – пока жива душа и сердце бьётся, Вы всё преодолеете, а мы никогда от Вас не отречёмся.