Чтение онлайн

На улице уже плавно наступал вечер, который погружал дома в плен своего сумрака, а это, в свою очередь, значило, что рабочий день подходит к концу, а привилегированное начальство и вовсе может уйти, а точнее убежать с работы пораньше.

Руководствуясь именно этим преимуществом высшего чина в местной полиции, мужчина по имени Гюнтер Леман сейчас резво и, можно даже сказать, вприпрыжку накинул себе на плечи свой военный пиджак, при этом насвистывая какую-то весёлую мелодию.

– Господин Леман, – раздался через телефон голос секретарши, которая тормозила его преждевременное отбытие с работы, из-за чего мужчина закатил капризно глаза, – к Вам тут посетитель.

– Я сегодня никого не принимаю, гони его в шею, – нажав на кнопку телефона, ответил наспех мужчина, однако в ответ ему не раздалось такое привычное «Да, сэр». Но, честно сказать, это мало волновало мужчину, который лишь взял в руки свой портфель, с которым обычно ходят бизнесмены, и пошёл ко второй двери своего кабинета, чтобы незаметно улизнуть с работы.

– Да неужели? – раздался за спиной неожиданно холодный голос парня, которого он уже однажды слышал, а когда Гюнтер буквально на месте подпрыгнул и, развернувшись, увидел в кресле Шварца, который неизвестно как попал в его кабинет, мужчина нервно сглотнул от ужасающего шока.

– Господин Шварц? – с округлёнными до предела глазами, не поверил полицейский в то, что он видит.

– Я полагал, что полицейский участок принимает всех в любое время дня и ночи, – Генрих так и остался неподвижным, сидя в кресле самого полицейского и крутя в руках чёрную розу.

– Вы живы... – больше с удивлением, нежели с вопросом произнёс Леман, не понимающий того, как Шварцу удалось спастись после той перестрелки.

– Это спорное утверждение, – всё же вступил с ним в перекрёстный разговор Генрих, так и не поднимая взгляда. Конечно, Гюнтер не понимал, о чём говорит Шварц, который был в сумраке вечера похож на приведение, но в принципе парень и не стремился к его пониманию. У него была другая цель визита, которую вряд ли бы одобрил сам Леман. – Надеюсь, Вы понимаете, почему я здесь?

– Поверьте, мне жаль, что мисс Роза...

– Не смейте произносить её имя, – спокойным, но таким сильным и страшным до ужаса голосом одёрнул его Шварц, резко поднявший взгляд на предателя, который был лишь фальшивкой на теле общества. – Не смейте произносить имя той, которую вы не смогли защитить.

– Но позвольте, Шварц, – перейдя на угрожающе строгий голос, лишил Гюнтер парня своего уважительного обращения. – Я не виноват в том, что произошло с Вашей сестрой.

– Её можно было спасти, если бы Вы трусливо не сбежали... – в стеклянных и окутанных пеленой ненависти глазах загорелся внутренний огонь мести, – если бы вы сдержали своё обещание, – в виду имелось, разумеется, обещание полицейского – защищать их даже ценой своей жизни.

– Вы же не восприняли это всерьёз? – с риторической усмешкой, которая исходила из его нервозности, просто опешил от такого Гюнтер. Он действительно не понимал, как Шварц мог даже подумать, что кто-то будет рисковать ради него своей жизнью. Однако в этом-то и была ошибка. Полицейские и все поборники справедливости и закона – это не «кто-то», это люди, которые в идеале должны охранять сон людей, делать их жизнь спокойной и даже отдать за них жизнь, если потребуется.

– Значит, слово закона ничего не значит? – приподняв одну бровь, печально ухмыльнулся Генрих, который теперь окончательно убедился в том, что этот человек – это подлость воплоти.

– Знаете что, Шварц! – вскипел от ярости мужчина, который начал уже оглядываться по сторонам, словно предчувствуя, что просто так парень отсюда не уйдёт. – Если Вы нажили себе врагов, то мы не должны расплачиваться своими жизнями за это!

– У меня нет врагов... – снова беспристрастно ответил незамедлительно Генрих, – больше нет, – а вот эта усмешка Леману совершенно не понравилась, заставляя его глаза забегать, как белка в колесе. – А то, что произошло в театре, было простым разбоем с ограблением, но Вы, разумеется, даже дело это не расследовали, – снова с презрительным смешком добавил Шварц.

– Не Вам судить меня, – злостно прорычал полицейский, указав на дверь, – убирайтесь!

Но Генрих снова как будто не слышал его, в его голове застыли первые слова мужчины, которые сильно покорёжили и в какой-то степени довели до внутреннего, безумного смеха.

– Боюсь, Богу будет не до Вас, Леман, – встав с кресла и задумчиво подняв взгляд в потолок, помотал головой Шварц, после чего его жестокие и полные гнева глаза вцепились в напуганного полицейского, – ибо Вы будете гореть в адском пламени у самого дьявола за своё предательство.

– Вы хоть понимаете, кому Вы это говорите?! – у Гюнтера уже не оставалось сил, чтобы сдерживать свой страх, потому что он прекрасно понимал, что может предпринять такой человек, как Генрих, именно поэтому его рука инстинктивно потянулась к пистолету, покоящемуся в кобуре на поясе брюк.

– Разумеется, – зашагав в сторону двери, опять вернулся к безразличному тону парень, которого понять было просто невозможно, – Вы, – остановившись спиной к мужчине, взялся за ручку двери Шварц, – самая большая ложь в этом мире.

Как ни странно, но после этих слов Генрих и правда покинул кабинет трусливого и подлого полицейского, который так и остался в недоумении, ведь по логике вещей Шварц должен был разобраться с ним. Но, по мнению полицейского, видимо, он смог напугать его проблемами, если он хоть что-нибудь ему сделает.

Абсолютно другого мнения придерживался молодой аристократ, который только что вышел на чистый и свежий воздух улицы, вдохнув его полной грудью и посмотрев на человека, который уже ждал его, как верный сторожевой пёс.

Вальдемар на прямой взгляд господина лишь едва уловимо кивнул, и без слов понимая, что его интересует, после чего Генрих посмотрел на цветок, который не выходил у него из рук, и который уже практически завял без влаги, и, в последний раз понюхав его, кинул через плечо на порог полицейского участка, выстроенный в пять этажей высотой.

Не говоря ни слова, Шварц лишь пошёл дальше, пересекая почему-то пустую улицу поперёк и ныряя в переулок, который тянулся тёмным туннелем в неизвестность. Однако прежде чем полностью погрузиться во тьму он остановился то ли от собственной прихоти, то ли от того, что Вальдемар осмелился заговорить.