Чтение онлайн

– Не трогайте его! – со слезами на глазах закричала Роза, раскинув руки и преградив путь шайке бандитов, которые уже хотели то ли добить бедного директора, то ли обыскать его. Но в следующую секунду миру явилась самая настоящая жестокость, корысть и злость людей, которые без раздумий выпустили в бедную девушку пулю смерти, попавшая ей в живот.

Говорят, что умирать не больно. Однако это зависит от того, какой будет твоя смерть. Иногда боль может быть физической, парализующей всё тело, как в случае со светловолосой девушкой, которая упала сначала на колени с остановившимся на одной точке взглядом, а иногда... Смерть бывает душевная, которая будет терзать человека всё его существование в этом проклятом им же самим мире.

Закричав имя сестры так, что даже неумолкаемые визги людей и выстрелы оружия не смогут заглушить этот крик боли и разорванного в клочья сердца, Генрих перестал что-либо понимать и лишь на подсознательном уровне побежал вниз, чтобы спасти ту, которую уже нельзя было спасти.

Он не помнил ничего: ни того, как не просто сбежал, а слетел с лестницы, ни того, как очутился на коленях пред лежавшей на сцене сестрой, которую начало трясти от боли и уходящих из неё сил, но он крепко запомнил её последние слова.

– Роза... Роза, держись, – трясущимися руками впопыхах снял свой пиджак Генрих и стал прикладывать его к ране сестры, полагая, что это может помочь. Перед его взором девушка угасала, как свеча, сгоравшая дотла, а на глазах начали появляться слёзы бессилия, ведь в этот момент он не мог ничего сделать, ведь страх – это самое ужасное явление, которое может сковать не только тело, но и разум. – Кто-нибудь, чёрт возьми, помогите! – ощутив то, что сестра медленно теряет сознание на его руках, что есть мочи закричал парень, однако никого даже и не волновали его крики о помощи.

Людей можно понять, они в панике разбегались под хохоты развлекающихся бандитов, которые не ограничились ограблением директора театра. Они пытались спасти свои жизни, и это было естественно, однако были те, кому страх должен был быть неведом – тем, кто клялся Шварцу в том, что за него они отдадут жизнь.

Рыская бешенным от ужаса взглядом в поисках помощи, он увидел ещё одну подлость людей – ту, которая также рождается из страха. Все эти фальшивые поборники справедливости и представители закона, которые сейчас пятились от Шварца и трусливо смотрели на то, как людей убивают прямо на их глазах, при этом ничего не предпринимая для их защиты, лишь обменялись криками друг другу: «Бежим отсюда!», и первым из них убежал тот, кто лично заверил Генриха в том, что с его сестрой ничего не случится.

– Нет! Стойте! – кричал им Шварц, не веря в то, что это всё происходит именно с ним, однако назад в ужасную, просто доводящую до безумия реальность его вернул тонкий, практически уже беззвучный голос сестры.

– Генрих... – его полный боли взгляд опустился вниз девушке, которая была бледнее мела, истекая кровью и продержавшись гораздо дольше, чем это было вообще возможно при такой-то ране. – Я хочу... жить, – по её лицу потекли её последние слёзы, которые были самым заразным в мире вирусом, передавшимся и Шварцу, который крепко сцепил зубы и, наконец-то, смог перебороть своё оцепенение.

– Ты будешь жить, не волнуйся, – впопыхах приподнимая девушку, сказал парень, однако закатывающиеся глаза сестры заставили его остановиться и снова безрассудно закричать. – Роза! Роза! – но ни его крики, ни потрясывание её хрупкого, безжизненного тела не давали результатов.

Её нужно было срочно доставить в больницу, ведь Генрих верил в то, что его сестру ещё можно спасти, и сейчас никакие силы не заставят его отступиться перед своей целью. Однако...

Хорошо «повеселившись» своей бесперебойной и беспорядочной стрельбой, эта шайка бандитов всё же заметила то, чего просто было невозможно не заметить, а именно – лёгкой наживы в лице раздавленного горем богатенького, судя по виду, парня.

– О! Вон, ещё один! – донёсся до слуха Генриха противный голос мужчины в маске, который заставил всех своих «коллег» обратить на Шварца внимание.

Одарив жестоким, полным ярости и разрушения взглядом этих... (даже людьми их назвать трудно), Генрих яро вскочил на ноги и, схватив первое, что попалось ему под руку, а имено пюпитр, запустил его в бандитов. Он был безоружен, поэтому средствами обороны было всё, что только имело вес: скрипки, трубы, виолончели – все подъёмные инструменты. И, честно сказать, такого бандиты не ожидали, однако когда Генрих уже хотел голыми руками прорываться, один из них не растерялся и выстрелил наспех, попав парню прямо в левое предплечье.

От сильной и резкой боли в глазах парня потемнело, от мощной отдачи тело само упало на гладкий пол сцены, а неминуемость конца уже задышала в затылок, говоря о том, что вот так и исчезнет с лица земли семейство Шварц.

Но у злодейки судьбы были абсолютно другие планы насчёт Генриха, ведь он ещё не сыграл в этой жизни и половины своей отведённой роли. Поэтому даже против его воли, а уж поверьте, он хотел умереть, судьба решила продлить мучения Шварца и оставить его в живых (хотя это был спорный вопрос).

Снова раздались выстрелы, однако парень не почувствовал похожей боли, которая теперь пульсировала у него в руке и отнимала силы. Теперь, уже из затягивающего его мира забвения, он слышал голоса и беспорядочную стрельбу, а также ярко знакомый голос мужчины:

– Унесите отсюда господина и...!

Но Шварц уже не мог слышать остатки речи мужчины, потому как снова раздалась перекрёстная стрельба, а через секунду он потерял сознание, окунаясь в забвение с одной короткой мыслью, а точнее именем, которое всё же успело пронестись у него в голове: «Вальдемар».

Два дня спустя.

Звон колоколов был слышен в радиусе нескольких близлежащих посёлков. Это означало только одно – католическая церковь, которая была открыта всего два дня назад, уже вовсю принимала у себя горожан этой веры. Однако сегодня день омрачился ужасной трагедией и окрасился в чёрные краски траура. В церкви шло отпевание молодой девушки, которую звали Роза Шварц, и которая стала жертвой жестокости людей и подлости этого мира.

Пока над гробом девушки, которая сейчас находилась в большом и высоком зале, украшенным иконами и пропитанным ладаном, совершался обряд подготовки, молодой парень с перевязанной левой рукой стоял около самого выхода, не в силах подойти ближе и взглянуть в последний раз на ту, которую он не смог уберечь. Он не хотел запоминать её такой – он хотел лишь, чтоб в его памяти сохранился образ той весёлой, жизнелюбивой и всегда доброй девушки, которую многие любили.

Да. Отдать дань уважения молодой, но преждевременно покинувшей этот мир графине – а именно так её называли люди – пришло очень много народа, которые не стеснялись плакать в голос, а также говорить то, чего парень предпочёл бы никогда не слышать.

Многие с сожалением то и дело говорили, что это злая шутка судьбы – молодой Шварц построил церковь, как будто зная, что это произойдёт, и она понадобится для последнего пристанища её сестры.

Не в силах больше выносить этой пытки молодой парень, который в этот день был настолько бледным и невзрачным, что его практически никто не замечал, в полумёртвом состоянии вышел из небольшой церкви, где на улице было около десятка людей, которые спасли ему жизнь два дня назад в театре.