Чтение онлайн

– Сэр? – с некой заботой произнёс мужчина, который чувствовал и свою вину в том, что он не смог уберечь свою госпожу, однако на верного этой семье Вольфа Генрих даже и взгляда не поднял. И дело здесь было не в том, что он до сих пор не хотел с ним связываться, просто сейчас для Шварца никого не существовало, все его чувства буквально сократились до одной пустоты там, где раньше было сердце его души.

Он шёл медленно, не обращая ни на кого и внимания, и даже ни на какие преграды, которые сами расступались перед ним, а на его лице больше не было эмоций. И снова же дело здесь ни в том, что он должен был следовать первому принципу аристократа – сдерживать эмоции, а в том, что он находился сейчас в абстракции, где граничит жизнь и смерть.

– Вальдемар, – услышал обращение к себе Вольф, смотрящий вслед своему просто уничтоженному господину, – надо с ним поговорить насчёт ордена.

Услышав подобное, мужчина в чёрном длинном плаще разочарованно выдохнул и повесил голову, произнеся:

– Да есть ли у вас сострадание? – все «рыцари» ордена стыдливо замялись, услышав такой упрёк со стороны Вольфа, однако мысленно они все, как один, читали, что стоит ковать железо, пока горячо. – Оставим его пока в покое, хотя... – Вальдемар сам понял глупость сказанного, – покоя ему теперь не будет.

(Музыка: Неизвестен – Тема Вальдемара и Генриха. От Автора: есть только в контакте)

Где-то недалеко всё ещё не смолкали колокольные песни скорби, но молодого, светловолосого парня, который потерял в этой жизни всех, кого любил и кем дорожил, продолжал идти, сам не зная куда. Налитые свинцом ноги несли его через густую чащу, которая словно густым забором ограждала обрыв и церковь, и через несколько минут, спотыкаясь и хватаясь за шершавые стволы деревьев, постоянно морщась от нестерпимой и жгучей боли во всём теле и, в частности, в сердце, он вышел туда, откуда веяло холодным морским воздухом, а также туда... где солнце и вода могли соприкасаться.

Древняя сказка нашла своё отображение в действительности, и только теперь Шварц подсознательно понимал то, что чёрной розой является он сам. Он, испытавший жестокость людей и этого мира. Он, которого лишили возможности жить счастливо без какой-либо причины или совершённого греха. Он... это был он.

Холодный ветер раз за разом начал ударять ему по лицу, словно давая пощёчины и добивая парня окончательно. Он словно кричал ему: «Смотри! Смотри!», и взглянуть Шварц должен был на те воспоминания предательства и безвинно загубленной души.

С трудом принимая собственное поражение, Генрих повалился на колени, со слезами на глазах смотря на горизонт и вспоминая то, какой была его любимая сестра, а также то, какими были её последние слова. Она хотела жить. Хотела, а эти отбросы рода людского беспощадно лишили её жизни.

Почему? За что? Вопросы, не имеющие ответов. Алчная прихоть ничтожеств решила судьбу ни в чём неповинной девушки, которую многие любили, и которая просто не заслуживала того, что с ней произошло.

«Когда-нибудь и ты разочаруешься в этом прогнившем мире, Генрих», – эти слова отца, на которые он сам наплевал и пропустил мимо ушей, теперь заиграли совершенно по-другому, заставляя парня обхватить себя руками и с открытым ртом, из которого не могло и звука вылиться, согнуться, сидя на коленях и трясясь так, что было понятно – внутри него начал рушиться мир.

«Нет», – тихо произнесла его умирающая душа. – Нееееет!!! – разверзнулся её [души] последний крик, который слышал весь проклятый им мир. И разорвались небеса, и сжёгся внутренний мир в адском огне. Только теперь никакой огонь не будет страшен парню, ибо он и есть тот огонь.

Сколько дней пролетело со смерти Розы, можно было сосчитать не только в уме, но и по не угасающей боли в груди Шварца. Сегодня после трёх дней печали и скорби, не говоря ни слова и питаясь лишь один раз в день, молодой и последний представитель рода Шварцов буквально закрылся от мира в кабинете отца.

Сложно было сказать, что он сейчас испытывал, так как на его лице не было никаких эмоций, кроме пугающего спокойствия. Он сидел в большом кожаном кресле и крутил в руках хрупкую чёрную розу, смотря в пространство перед собой задумчивым взглядом, похожим на взгляд безумца.

Раздавшийся в следующую секунду стук в дверь не был неожиданным для Генриха, который прекрасно знал, кто сейчас зайдёт к нему в кабинет. И он оказался прав по той причине, что сам лично пригласил этого человека.

– Да, – отозвался из комнаты позволительный голос, который даже Вальдемара заставил ощутить холодок по спине. Ещё никто и никогда не слышал в Генрихе такого лёденящего спокойствия, которое бывает только у безжалостных людей.

Аккуратно войдя в кабинет, Вольф увидел совершенно иную картину, нежели два года назад. Он даже невольно спутал Генриха с его отцом, который тоже любил сидеть в этом кресле и задумчиво крутить дорогую сигару.

– Вы звали меня, сэр? – с сомненьем произнёс Вольф, смотря на Шварца с некой опаской и подозрением, ведь тот выглядел так, будто ему никто в этой жизни больше не нужен.

Ответа на вопрос не последовало, Генрих всё также крутил в руках розу, не отводя взгляда от известной только ему точки пространства, и это снова заставило целый табун мурашек пробежаться по спине даже такого стойкого человека, как Вальдемар.

– Да, звал, – немного хрипловатым голосом с непривычки третьего молчаливого дня ответил Шварц спустя минут пять, что заставило Вольфа навострить своё внимание на его волну, чтобы не упустить ни одного слова, ни одной буквы, ни одной мысли. – Ты ещё хочешь, чтобы я возглавил орден? – а вот этот вопрос окончательно поставил Вальдемара в тупик, даже и предположить не смевшего, что Шварц смог так быстро очнуться от своего горя. Но как оказалось дальше, дело было вовсе не в силе выдержки Генриха.

– Сэр, я... – рассудительно сдвинул брови Вольф, уставившись в пол, – считаю, что... сейчас Вам нужно успокоиться и пусть пройдёт вре...

– Я задал вопрос, – словно безжалостно полоснув ножом по сердцу, прервал Генрих его ненужную заботу. – Ты хочешь, чтобы я возглавил орден? – и в этот раз вопрос стоял так чётко и остро, что Вальдемар просто не мог свернуть с ответа.

– Вы наша единственная надежда, господин Шварц, – произнёс мужчина так, будто во второй раз давая клятву в верности этому семейству. – Вы и Ваши знания, – всего лишь на долю секунд мысли светловолосого парня перенеслись в подземелье – туда, куда он уже давно не ходил, и где хранился старый гобелен с надписями на древнем языке Шварцов.

– И на что ты готов ради этого? – всё ещё не отрывая взгляда от своей целевой точки, снова спросил холоднокровным голосом Генрих.

– На всё, сэр, – с уверенностью сказал спокойным голосом Вальдемар. – Мы, – он чётко выделил весь орден, – готовы на всё.

Шварц, услышав удовлетворивший его ответ, на тяжёлом выдохе прикрыл глаза и, всё также сохраняя напряжённость в воздухе, сказал:

– Тогда... прежде чем я возглавлю вас, ты кое в чём мне поможешь.

Вальдемар не понимал, какую помощь он может оказать своему господину, однако это его не волновало, ведь, как он и сказал, ради него Вольф был готов на всё. А в таком случае, не всё ли равно?