Чтение онлайн

– Реакция шаманов на то, что Хао не уничтожен, может быть совершенно непредсказуемой, – тоже уловил основную мысль Вольф. – Они могут стать на защиту...

– Или, – с удовольствием продолжил Шварц, перебив мысль Вальдемара и заставив его поднять взгляд и встретиться с его личным – не по годам мудрым и рассудительным, – они поднимут своеобразный бунт и захотят сами уничтожить Хао, даже не выслушав Патчей и не поняв, почему они его сковали, – теперь Вальдемару представилась полная картина, почему Генрих так аккуратен, однако всё равно с недавним происшествием была полная непонятность.

Будто прочитав этот не имеющий спокойствия вопрос в глазах «правой руки», Генрих, тяжело выдохнув, с усталостью произнёс так, будто Вольф его вынудил признаться:

– Из-за дурости твоих подчинённых та девушка потеряла ребёнка, – говоря о Сели, с трудом признал свою мягкость Генрих, вызвав в Вольфе внутреннее беспокойство и явное возмущение. – Считай, что это моё извинение перед ней, – он снова развернулся, но не спиной, а боком к брюнету, зная, что тот не посмеет ему перечить.

– А у Вайтвуд Вы за что просили прощенья? – спустя недолгое молчание задал Вальдемар довольно дерзкий вопрос, который напоминал Шварцу о том, что тот пощадил девушку. – Или вы забыли... – короткая пауза, которая была лишь секундой, чтобы найти в себе силы на такую дерзость, но всё же... – что её отец убил Вашу семью?

Вот это была бы новость для тех, кто даже не подозревал об этом. Для тёмной стороны, то есть для прислужников Шварца, эта бы новость вызвала у всех возмущение такой мягкостью их лидера, а у светлой – непонимание и отрицание, ведь все, кто знал Себастьяна Вайтвуда, просто бы не смогли принять то, что он убийца.

Вопреки тому, что Вольф был уже готов на то, что Генрих взорвётся и накричит на него, почему-то ничего подобного не произошло, а во взгляде Шварца, который был направлен в пол, проскользнула печаль, тут же перебитая задумчивостью и скрытностью собственных эмоций.

– Дочь не должна отвечать за поступки своего отца, – спокойным голосом ответил Шварц, вызывая внутри чёрствого сердца Вальдемара тревожные звонки – он всё чаще становился самим собой – таким, каким был пять лет назад. – Отнять жизнь легко, тяжелее её сохранить, – сделав глубокий вдох, произнёс Генрих, общаясь уже не со своей «правой рукой», а человеком – другом, который всегда был рядом.

– Но она всё равно умрёт так же, как и Асакура, и все шаманы, когда мы... – но вдруг Вальдемара прервал такой резкий и неожиданный именно в этой ситуации обращённый в на неё яростный взгляд блондина, которому словно вожжа под хвост попала.

– Ты же сказал, что силу Хао можно будет контролировать! – выкрикнул Генрих, не понимая, почему Вальдемар так хочет уничтожить шаманов. Может у него к ним какие-то личные счёты?

– Вы меня не правильно поняли, сэр, – тут же поспешил Вольф реабилитировать себя в глазах самого уважаемого в его жизни человека. – Я хотел сказать, что деятельность нашего ордена может быть не воспринята нынешними людьми и шаманами, и мне кажется, в первую очередь такому миру, созданному за счёт силы Хао, воспротивится Асакура и его друзья, а значит – они умрут.

– Как они поступят, это их выбор, – тут же поменяв полярность своего настроения, остыл в голосе Генрих. – Но до тех пор я не отниму у них жизнь... – судя по тому, что Шварц снова набрал в лёгкие воздуха и приоткрыл рот, он хотел что-то ещё сказать, но почему-то решил пока промолчать и лишь взглянуть на стену. На неё падали лучи луны, пробирающейся через окно, и висело по окружности дартса несколько фотографий и прикрепленных к ним информаций о каждом. Подойдя размеренным и немного развалочным по-королевски шагом к дартсу, который висел посередине, а также содержал на себе изображение даузера, которое всё было протыкано иголками дротиков, Генрих снял один дротик с доски и, отойдя обратно к столу и присев на край, начал вертеть в руках красненький дротик. – Ну, разве что у одного из них, – вот она – недоговорённая мысль, которую так томительно для Вольфа выжидал блондин.

– Сэр? – немного удивлённо поинтересовался Вальдемар, не понимая: серьёзно ли Генрих имел в виду то, что он всё же убьёт одного из друзей Дитела? Да и зачем после таких пламенных речей? Всё же Шварц – сама неопределённость и загадочность.

– Отрицать того, что у нас осталось слишком мало времени на поиски Хао, я не могу, – парень смотрел куда-то перед собой таким ледяным взглядом, что казалось, сейчас комната покроется коркой льда, и выпадет снег. – Патчи и Дител ни за что не выдадут его нового места положения, они стали слишком осторожны после нашей последней диверсии два года назад.

– Да, деревня большая, – согласился с ним Вальдемар, то же задумчиво посмотрев на стену, где были вывешены фотографии асакуровской компании, но всё равно не понимая, к чему ведёт Генрих. – Поиски, даже если под ногами не будут мешаться Патчи и Дител, всё равно затянутся надолго.

– Значит, – со зловещей улыбкой растянул Шварц, удовлетворённый и уверенный в своей идее, – мы сделаем так, что Дител сам покажет нам место.

В очередной раз проявлять непонимание Вольф не хотел, а посему он лишь нахмурил брови и выжидал пояснений, которые спустя минуту дал задумчивый Генрих, который поднял осознанный взгляд на стену, глядя в лица друзей Лайсерга.

– Если мы приложим руку к смерти одного из его друзей, и намеренно дадим ему понять о том, что это мы, – речь явно шла о Лайсерге. – Он тут же подумает, что мы начали действовать, а значит побежит туда, где содержат Хао, чтобы защитить его, – и снова Генрих не рассматривал той человеческой стороны Дитела, которая может заставить его никуда не бежать, а остаться страдать вместе с друзьями. – Вот тогда-то мы и узнаем место.

– И на кого же пал Ваш выбор? – посмотрев на стену с фотографиями, приготовился к осуществлению плана Вальдемар.

– Среди них есть человек, который может взбаламутить их всех, – Вольф сразу понял, о ком говорит парень, и уже хотел улыбнуться и сказать, что тот не просто так наблюдал за боем Юсуи и Вэй, но... – Однако на невинную девушку у меня рука не поднимется, – тут же опроверг Шварц догадки «правой руки», – так что пускай решит случай, – безразличной интонацией на выдохе сказал Генрих, после чего, не глядя, запустил в стену дротик, который попал не прямо, а чуть выше одной фотографии парня, посмотря на которую парень с лёгкой печалью поджал губы и пожал плечами. – Что ж, значит такова его судьба, – после этих слов он посмотрел серьёзным взглядом на Вальдемара и строго, а также грозно приказал: – Займись лично. И чтобы без промахов, как в тот раз.

А ночь даже и не думала уступать место утру, как будто специально угнетая своим мраком и так сложную и, даже можно сказать, катастрофическую ситуацию, которая с шумом, визгом и громким криком ломала взаимоотношения лучших, казалось бы, друзей.

А всё дело в чём? В том, что ради блага любимых приходится чем-то жертвоваться, и как оказалось, этой жертвой может с лёгкостью оказаться дружба и доверие самых близких.

– Трей! Трей, успокойся! – держа северянина двумя руками и зная, что сейчас здесь не обойдёшься всего лишь лёгким удержанием, в унисон с Сели пытался утихомирить Рио своего друга, который всё порывался накинуться на даузера.