Чтение онлайн

– Вы уж меня простите, но художник и писатель – это разные вещи...

– Это с какой стороны посмотреть, – ответила Юи в точности скопировав манеру её поведения. За столом обстановка явно накалялась, причём если семья Тао сейчас была в шаге от позора и сидели с замиранием сердце, хоть и не показывали этого, то простым зрителям уже не терпелось узнать, что из этого выйдет. – Разве писатель – это не художник? – продолжила говорить шатенка с уверенным видом и расстановкой свойственной Ран. Рен же впервые видел в глазах подруги столько несвойственной ей уверенности, грациозности и стойкости, поэтому теперь даже он не хотел вмешиваться, словно заворожённый смотря, чем это закончится. Мэгуми же немного растерялась, видя эту уверенность и несгибаемость, а тем временем Юи продолжила, просто играя свою роль. – Писатель, как и художник, рисует своим воображением прекрасные истории, используя все возможные краски эмоций и иной раз заставляя читателя видеть что-то поистине прекрасное в незначительных и простых деталях. Вы так не считаете?

– Интересная философия, – задумчиво донёсся голос какой-то женщины, словно отвечая за рыжеволосую девушку, которая как будто язык проглотила от того, как Вэй ловко смогла выкрутиться. – Вы сами её придумали? – Юи, наконец-то, оторвала сильно бьющий в ответ взгляд от Мэгуми и хотела уже ответить, даже сама не зная кому, но вдруг её перебили.

– Это наша общая мысль, – наконец-то, сумел отойти от шока, вызванного этими словами, ответил вместо подруги Рен, но отнюдь не для того, чтобы присвоить себе оригинальность, а чтобы лишний раз к шатенке не цеплялись. – Каждый деятель культуры – это художник. Художник своей мысли.

Данная философия и взгляд на то, кто кем является, так подстегнула всех к обсуждению, что гости все снова ушли по своим группкам, дискутируя на эту тему. Юи же, почувствовав огромное облегчение, когда с неё спали пристальные взгляды, косо и аккуратно взглянула на Рена, который лишь коротко улыбнулся, – практически незаметно – после чего вернулся к беседе со своим партнёром по работе, думая, что им повезло в этот раз.

Бизнес и политика – у мужчин, мода, культура и свежие сплетни – у женщин. Темы разговоров были разнообразными, но для Юи весьма скучными, тем более что ни одну из них шатенка не могла полностью поддержать и выразить в ней своё мнение, которое на сей раз могло не сойти ей так просто с рук.

Честно говоря, Вэй сама ещё с трудом понимала, как она смогла такое сказать, да и вообще придумать. Она не помнила половины своих слов, чтобы повторить эту впечатлившую всех речь, а спросить у Рена, что она сказала в экстремальном состоянии, Юи не хотела, лишний раз решив не будить лихо, пока оно тихо.

Да, именно адреналин, ударивший по вискам, видимо, и вызвал у Вэй такое своевременное просветление и помог ей собраться, однако был и ещё один мотиватор подтолкнувший её к этому – это Рен. Она поняла, что поставила его репутацию под удар, а осознание того, что он может пострадать по её вине, мобилизировало и дисциплинировало её мышление, что привело к такому неожиданному эффекту. Она практически не понимала, что говорила, однако сейчас, когда от неё все отстали, она поняла, что всё сказала верно, ну или, по крайней мере, сумела запудрить им мозги.

Тем не менее время шло, причём медленно и мучительно, заставляя Юи просто ковыряться в тарелке вилкой, тупо смотря, как перекатывается помидорка Черри из одной стороны в другую. Девушка поражалась, сколько можно болтать на все эти скучные и непонятные её образу жизни вещи, от которых голова раскалывалась пополам.

Извечные вопросы не давали покоя, например: почему нельзя брать виноград рукой, а нужно накалывать на вилку, и это ещё не говоря о ноже, который тоже использовался; и со временем, когда на улице совсем стало темно, а праздник уже освещали прожектора, Вэй пришла к выводу, что лучше об этом не думать, а лучше съесть что-нибудь с тарелки нового, только что принесённого блюда.

У бывшей дорэи не было уверенности, даже в завтрашнем дне, поэтому несмотря на то, что она уже наелась от пуза, она всё равно была готова запихнуть в себя эту неизвестную птицу с прекрасным ароматом и восхитительной подачей. К блюду прилагалось несколько соусов, разных цветов и неизвестных для шатенки вкусов, поэтому она решила, что обязана попробовать каждый из них. Ох... если бы она только знала, что ей «посчастливится» вкусить только один из них.

Отрезав ножом кусочек мяса, она смачно окунула его в один из соусов, так безобидно имеющий белый цвет, после чего положила его в рот. Но тут-то и началось...

Всё происходило так неожиданно и так быстро, что некоторые до сих пор не могли разобраться, в чём дело. Почувствовав то, как её рот буквально погрузили в раскаленную лаву, у Юи перехватило дыхание, глаза выпучились настолько, что головы были выпрыгнуть из привычного ареала, а рефлекс заставил дернуться и схватиться за первое, что попалось ей под руку, и почему-то это была нога Рена, а точнее область выше колена, практически доходя до самой эрогенной зоны.

Нужно ли говорить, что Тао такого не ожидал и вскочил, как ошпаренный с криками фамилии девушки, которая глотала ртом воздух и пыталась потушить адское пламя у себя во рту. Но на этом дело вовсе и не собиралось заканчиваться, потому как Рен, едва вскочив с места, как ошпаренный, тут же сбил проходящего за ним официанта, который тоже не ожидал такой неожиданности и упал поверх споткнувшегося шамана, при этом выронив ведёрко со льдом на голову мужчине, с которым ещё недавно говорил о делах Тао. Но и это ещё не всё...

Юи, наспех осушив бокал красного вина, что выглядело очень неприлично, ведь вино нельзя пить залпом, кинулась поднимать своего друга, но, по иронии судьбы, столкнулась со вторым официантом, который тоже хотел помочь, но теперь из-за таранной силы шатенки замахал руками, как птица, пытаясь сохранить равновесия, но, увы, всё-таки упал в пруд, вдоль которого и тянулись столы.

Это было катастрофой! И пока Рен и Юи приходили в себя от падения, причём Тао едва удержал подругу, которая хотела помочь официанту, выбиравшемуся из пруда, за столом царила полная тишина, вызванная ужасной неловкостью со стороны семьи Тао, которые не знали куда деть глаза от стыда.

– Км... что ж, – взял на себя смелость разрядить обстановку Чинг, который кашлянул в кулак и улыбнулся, следя за тем, как его внук и невестка приходят в себя, пытаясь поправить на себе одежду, – зато мы теперь знаем, что соус очень острый.

Но эту шутку, увы, никто не заценил, из-за чего Юи была готова провалиться под землю от стыда, не говоря уже о Рене.

Юи, которая весь оставшийся вечер не проронила ни слова после такого позора, не знала, что ей теперь делать. Вечер был окончен, многие гости разъехались по домам, а некоторые остались с ночёвкой в резиденции, так как жили они довольно далеко, а ехать ночью не хотелось.

Бредя всё в том же платье, на которое она потратила столько сил и не только физических, с растрёпанными и взъерошенными волосами, Вэй шла по широким коридорам особняка и понимала, что она полная неудачница. Мало того, что она показала всю свою глупость, которой в принципе в ней не было, но всё так вышло по чистой случайности, так она ещё и посрамила семью Рена. Да, она не раз уже чувствовала на себе косые взгляды, а до её слуха долетали такие фразы, как: «Ну и невеста у Тао».

Надо было извиниться перед всей семьёй Рена, попробовать объяснить им, что это недоразумение и на самом деле она не такая неуклюжая, как показалась, именно поэтому, тщательно продумывая то, что она скажет, Вэй шла медленным шагом, ища комнату хотя бы кого-нибудь из этой семьи.

– Это просто возмутительно, Рен! – вдруг донеслось до слуха Юи голос Ена Тао, который, похоже, отчитывал своего племянника за что-то. Поняв, что звуки исходят из комнаты, располагавшейся дальше по коридору, шатенка тихонечко подошла к едва приоткрытой двери и краем глаза увидела богато-украшенную комнату, чему не стоило удивляться, и семью Рена в полном составе. Чинг сидел за столом и кажется играл сам с собой в шоги. Джун и Ран сидели на диване, смотря за тем, как по комнате расхаживает, мало сказать, недовольный – взбешённый Ен, а сам Рен стоял с безразличным выражением лица у письменного стола, скрестив ноги и руки и опираясь на столешницу. – Эта девчонка опозорила не только тебя, но и нас! Как ты вообще мог привести её в наш дом?!