Чтение онлайн

Но уже не было в ответ ничего. Девушка слышала то, как парень её окликивает, но не говорила ни слова, лишь опуская трубку и прерывая связь от понимания того, что она слишком накрутила себя на почве пережитых эмоций и допустила, пожалуй, самую страшную ошибку в дружбе – спешку.

Лайсерг не мог так поступить, и было слышно, что он действительно не понимает, в чём дело. Тогда, как такое возможно?

Откинув все свои эмоции и вернув холодный разум, Анна начала смотреть на ситуацию под другим углом. Она слишком за эти пять лет отвыкла от шаманской жизни, именно поэтому упустила версию о возможности подмены. Кто-то намеренно мог подставить Дитела, и вот, что странно: случилось это именно тогда, когда медиум была уже уверена в том, что Генрих может переосмыслить свои стремления.

Кому-то явно было необходимо либо избавиться от Шварца, при этом на ум приходили лишь Патчи, либо...

Неожиданный призрак догадки, вливавшийся в её разум по крохам совпадений и логических последовательностей, начал осаждать её разум, как непреступную крепость. В голове складывались различные логические цепочки, каждая из которых переплеталась с предыдущей как нельзя лучше.

И вот, наконец, последний пазл мозаики легко соединился со всеми теориями и фактами, прозвучав в её голове голосом самого Шварца:

«Моя тень... Моя тень поглощает меня».

По телу пробежался неприятный холодок, голова начинала поддаваться атакам адреналина, а уверенность в своей аксиоме была непоколебима:

– Вальдемар, – на выдохе произнесла Анна имя того, кто был, по её мнению, виновным во всём, что произошло. На тот момент девушка даже не задумалась над тем, почему Вольф тогда спас им жизнь, да и зачем ему всё это нужно, если он заодно с Генрихом. Она ни о чём о таком не задумалась – она просто кинулась сломя голову из комнаты в самое пекло, которое могло уничтожить её без следа.

====== 127. Разоблачение себя же. ======

Над деревней Добби, а если быть точнее, то над западными холмами сгустились невидимые тучи напряжения. В такой жаркий день солнце было, как обычно, беспощадно к своим «подданным», но только здесь, где царит таинственность и грациозность, как-то странно веяло холодом и атмосферой чего-то зловещего.

Причиной тому, что красивейшей особняк некого графа Шварца погрузился в пучину тяжёлого «мрака», были скрытые и весьма нерадушные планы, вынашиваемые уже несколько лет и только сейчас ставшие готовыми к осуществлению.

И сейчас там – в царстве готической атмосферы – происходило последнее собрание старого ордена, который был скрыт от мира людей и действовал тайно, а также предельно осторожно. У членов тайного общества не было страхов и сомнений, у них была цель, к которой они обдуманно шли: не на эмоциях, не на вере, а на разуме и расчётах.

Единственной проблемой, которая всегда была препятствием для решительных действий, было доброе сердце нового лидера, способного на сочувствие, несмотря на нешуточные козни и несправедливости судьбы, однако и оно дало трещину, не выдержав подлости людей в этом когда-то светлом мире.

Теперь же перед взором молодого аристократа, сидевшего во главе стола и задумчиво потиравшего пальцами верхнюю губу, не было ничего светлого и вызывающего надежду. Его душа и сердце, которые вместе могли быть огромной силой, уступили в борьбе своему самому злейшему врагу – разуму. Именно поэтому за проигранной битвой начиналась новая страница истории, неминуемо ведущая к непредсказуемому концу.

– Сэр? – «нахально» ворвался грубый голос мужчины в глубокие мысли Шварца, который уже не первый раз медитировал во время собрания с открытыми глазами.

Заморгав медленно своими длинными ресницами, похожими на чёрные веера, Генрих не подал даже вида, что прослушал всё, что ему говорили единомышленники или, если говорить по-старинному, рыцари. Он лишь надел на своё аристократичное лицо маску глубокомыслия, являющуюся одной из тысячи других фальшивых эмоций, после чего открыл рот, чтобы сказать что-то нейтральное, однако сделать ему этого так и не удалось – просто не хватило времени.

Около десятка пар глаз, ещё секунду назад обращённых к нему, теперь очень резко были перенаправлены на дверь, которая стала источником шума и открылась благодаря физическому воздействию светловолосой девушки, застывшей на пороге и испытывающей страх маленького животного среди стаи волков.

О чём она думала, бежав со всех ног в эту обитель зла? Что собиралась делать? Вопросы всегда преследуют и настигают нас тогда, когда мы упираемся в тупик разума, до недавнего времени окутанного туманом эмоций. Однако сейчас молодая девушка, сумевшая разглядеть добрую душу человека, когда-то казавшегося ей чудовищем, могла с лёгкостью ответить на эти оба вопроса: она думала о Генрихе, и она не знала, как именно будет это делать, но Анна собиралась сорвать лживую маску со змеи, уютно расположившейся за плечом Шварца.

Все члены ордена прекрасно знали, кто перед ними, поэтому, преодолев неожиданность в полторы секунды, ту же встали со своих мест, приветствуя жену их лидера.

Уже второй раз Анна врывалась в зал заседаний во время собраний. Уже второй раз в её глазах было то, что заставляло сердце аристократа колотиться о рёбра всё чаще. Уже второй раз он медленно встаёт со всей своей грациозностью в движениях, однако беспокойством во взгляде.

– Анна, в чём дело? – как можно спокойнее, чтобы не уронить лицо, спросил Генрих, смотря на осматривающуюся по сторонам жену, искавшую в лицах членов ордена нужное.

Её взгляд быстро нашёл нужного человека, который действительно был словно тень Шварца, преследовавшая его, куда бы он ни пошёл.

– Выйдите, – властным голосом, в котором была подавлена дрожь, отдала девушка приказ всем присутствующим, рывком головы указав на дверь.

Это была её первая ошибка. Стало сразу понятно, что не произошло ничего серьёзного: будь-то потоп, пожар или нападение. Очевидный факт того, что она прервала бесцеремонно и без уважительной причины собрание, да ещё и начала раздавать команды налево и направо, заставил многих так и застыть по стойке смирно, лишь сумев посмотреть на Шварца, глаза которого были опущены вниз.

Вальдемар видел, как челюсть аристократа тихо и медленно сжалась, будто сдерживая эмоции, рвущиеся наружу, и это дало понять, что дело плохо – Генриху такое поведение жены абсолютно не понравилось. Однако Шварц был бы не Шварцом, если бы начал кричать и тыкать носом провинившуюся Анну. Вместо этого он лишь сдержанно сделал взмах рукой, тем самым давая своё разрешение на удаление, и оно являлось более авторитетным для членов ордена, чем приказ девушки.

– А ты останься, – не сводя с Вольфа своего пронзительного взгляда, снова властно произнесла девушка, заметив то, что «змея» тоже хочет покинуть зал. Вот произошла и вторая ошибка, ставшая абсолютно аналогичной первой.