Чтение онлайн

– Госпожа, осторожнее, – снова предупредил её насчёт неаккуратно подобранных слов Вальдемар, помнивший об одном очень важном и существенном факторе.

– К чёрту твою осторожность! – с ужасом и одновременно ненавистью огрызнулась Анна, увидевшая полную картину происходящего. – Это ты убил Розу и родителей Генриха! – своевольно совершила последнюю ошибку девушка, вздрогнувшая от неожиданного крика.

– Хватит! – ладонь Шварца ударила о крышку стола с такой силой, что, если бы не злость, опутавшая его с ног до головы, он бы почувствовал всю «прелесть» удара.

Вот он – главный и важный фактор, о котором до последней секунды выигранной им войны помнил Вольф, и абсолютно забыла Анна. Вздрогнув всем телом от неожиданности, девушка в ту же секунду вспомнила о присутствии Генриха в комнате, а, взглянув на него, поняла, что потеряла контроль над собой.

Её обвинения не имели доказательств, но это Шварц, стоявший позади и пользовавшийся тем, что его не замечают, ещё мог вытерпеть, чтобы до конца понять происходящее. Однако, когда Анна обвинила Вольфа во всех смертных грехах, которые он не совершал, и аристократ ни секунды в этом не сомневался, то тут уж нервы Генриха не выдержали.

Он не понимал свою жену: из тихой и любящей жены, которая всегда поддерживала его, она стала превращаться во властную женщину, способную на беспочвенные обвинения, равные абсурду.

Голубые омуты стали чернее ночи: в них явно были такие чувства, как разочарование и раздражение. И всё это было направленно не на двух, а на одного человека, который с каждой секундой получал всё более мощные посылы, призывающий остановиться.

Часто дыша из-за трудно контролируемых внутри эмоций, Анна только после этого поняла значение слов Вольфа, который предупреждал её об опасном пути. Для чего он это делал, было непонятно. Однако то, что он знал о таком исходе, было ясно, как дождь в пасмурный день.

– Хватит, Анна, – взяв пару секунд для того, чтобы успокоиться, уже более спокойно, но не менее разочарованно произнёс Генрих, прикрыв глаза, в которых присутствовало много боли, причинённой ему медиумом.

Девушка смотрела на замолчавшего мужа с таким взглядом, будто спрашивала: а верит ли он ей? Однако его молчание и попытки удержания контроля над своими эмоциями говорили лишь об одном – нет, он не верит ей.

В молчании было скрыто много слов и вопросов, но всё сходилось на том, что дело было вовсе не в доверии, а в отсутствии доказательств. Анна слишком самонадеянно говорила слова, которые не имели под собой ничего существенного, это было так на неё непохоже. А Генрих не мог просто взять и поверить ощущениям и предчувствиям, тем более направленным против человека, которому лично он безоговорочно верил.

– Ты не веришь мне, да? – спустя пару минут молчаливого общения решила Анна всё же прояснить ощущаемое. Она смотрела на задумчиво опущенные глаза аристократа и видела, что её вопрос не нуждается в ответе.

– Возвращайся к себе в комнату, Анна, – повернувшись к жене спиной, тяжело выдохнул Шварц, тем самым подтверждая её подозрения и, более того, показывая ей всю глубину своей боли.

– Но ты должен мне поверить! – в отчаянии повысила Анна голос до незначительной, но очень настойчивой ноты, однако и этот призыв получил в сердце Генриха отворот-поворот.

– Я сказал: вернись к себе! Сейчас же! – не сумев повернуться к ней лицом, снова крикнул Шварц, сжав крепко спинку своего стула, но в этот раз в голосе было уже открытое предупреждение об огнеопасности его гнева и ни капли... ни капли любви. Её сейчас просто не было, так как и не было веры громким и необоснованным словам. Вальдемару он верил больше, несмотря на глубокую любовь к девушке, которая сейчас сильно его разочаровывала.

Анне не нашлось, что ответить, потому как она поняла одну вещь: как бы сильно он её ни любил, как бы твёрдо ни клялся в своей преданности ей, он всё ещё Генрих Шварц – человек, умеющий не смешивать свои личные дела и, так скажем, «работу».

Опустив глаза, в которых неустанно совершался поиск выхода из ситуации, девушка с трудом могла принять такой расклад, хотя с точки зрения разума понимала, что подобное происшествие вполне логично и обоснованно, ведь Вальдемар провёл с ним гораздо больше времени, за которое многое было доказано, включая верность.

Сделав шаг назад, медиум все ещё пыталась найти себе оправдание, однако его не было, как ни крути, что вынуждало лишь с жёскостью посмотреть на абсолютно спокойного Вольфа и сквозь зубы прошипеть:

– Я знаю, что это твоих рук дело, и поверь, – она ещё больше окрасила свой шёпот в оттенок яркой ненависти, – я этого просто так не оставлю, – после чего Анне всё же пришлось удалиться с поля проигранного боя, оставив в комнате врага и друга, прикрывшего глаза, как только дверь за его спиной хлопнула, отображая всю обиду и злость девушки.

Пока над западными холмами сгущались напряжённые тучи, над общежитием шаманов, на востоке деревни, светило яркое солнце, которое служило хорошим продолжением удачного дня.

Удачным этот день был потому, что нет ничего лучше, когда ты плотно поел на завтрак, на обед, и сейчас готов насладиться целой тарелкой послеобеденных бутербродов. Да-да, у кого-то обычный режим питания включает в себя трёхразовый приём пищи, но шаман северных краёв Японии строил свой рацион, исходя из принципа «поел – закрепил результат».

Вот и сейчас, потирая руки и сидя в позе лотоса перед небольшим журнальным столиком посреди комнаты, северянин смотрел на свою добычу взглядом хищника, готового кинуться и растерзать жертву.

– О духи, – выйдя из ванной комнаты, при этом делая себе высокий хвост на голове, закатила глаза златовласка, когда увидела, что её муж практически вёл беседу со своими бутербродами, которым угрожал нешуточной расправой. Подойдя к зеркалу, чтобы увидеть труды своих стараний, девушка услышала смачное чавканье и счастливые завывания за спиной, что говорило о совершении её мужем «казни». – Иногда мне кажется, что я живу со свиньёй, – очень тихим и унылым голосом сказала Сели эти слова самой себе, ропща на судьбу её хоть и счастливого, но сложного брака.

– Ты фто-то сказала? – продолжая жевать, спросил с набитым ртом северянин, который действительно слышал лишь бормотания жены.

– Кушай, не обляпайся, – усмехнулась златовласка, произнеся это с такой интонацией, будто она смирилась со своим уделом и сказала: «Но я всё равно тебя люблю».

Северянин на эти слова отвёл лишь секунду для раздумий, не приведших его к какому-то выводу, после чего просто пожал плечами и продолжил поедать свой «Послеобед»!

В их отношениях всегда было мало романтики, однако то, что компенсировало её отсутствие, а именно настоящая и искренняя любовь, было гораздо ценнее маленьких моментов восторженности.