Чтение онлайн

За эти два года она стала ещё более изящней и женственней, хотя лёгкие конопушки так и остались на её лице, делая её по-детски милой. Она не просто шла, озаряя своей улыбкой улицу, она была, словно порхающая с цветка на цветок бабочка, всё также немного прискакивая при ходьбе, вертясь вокруг свой оси и размахивая из стороны в сторону маленькой сумочкой на длинной серебристой цепочке.

При воспоминаниях о ней, снова встреченной спустя два года, Вальдемар уединённо стоял лишь по той причине, что хотел понять, что с ним происходит. За прошедшие годы он считал, что смог побороть эти тёплые, и никак иначе, чувства, однако, решив проверить свою теорию этим утром и увидев её, он сейчас ощущал, что все его мысли это лишь самообман, ведь сердце всё же постукивало по-другому, нежели обычно.

Из концертного зала, располагавшегося на втором этажа, даже на улице были слышны аплодисменты, дающие стоящим на улице членам ордена понимание того, что концерт подошёл к концу. Покосившись на узкие окна, вытянутые в длину, словно колонны, Вальдемар засунул руки в карманы чёрных брюк и направился к сподвижникам, чтобы сказать о том, что он сам начнёт говорить с Генрихом, и что он был очень признателен, если бы они не мешали им.

Однако стоило ему лишь подойти и, набрав в лёгкие воздуха, раскрыть рот, как вдруг его мысли и требования потонули в череде выстрелов, донёсшихся из того же концертного зала. На его лице застыла маска удивления, он не мог среагировать на это быстро и хладнокровно, так как не понимал, что вообще произошло.

– Что за чёрт?! – донесся до слуха Вальдемара не менее растерянный голос одного из сторонников, в то время как Вольф не видел перед собой ничего и лишь чувствовал огромное здание за спиной, а также слышал незамедлительные крики паники вперемешку с не прекращаемой стрельбой.

Среагировав чисто на инстинктах преданности, а никак не из-за осознания, все члены ордена и приверженцы мигом кинулись в театр, со второго этажа которого не только не прекращалась стрельба, но и бежали люди, охваченные страхом за собственные жизни. Всеобщая паника – это ужасная вещь. Цепляясь за собственное благополучие, что вполне естественно, люди не замечали, как бежали по упавшим на пол в этой суматохе людям, создавая давку и не оставляя шансов на спасение.

Пробираться сквозь неуправляемый и безумный поток людей было тяжело, но, так или иначе, спустя несколько минут члены ордена ворвались в практически опустевший концертный зал, красные дорожки которого стали теперь багряно-чёрными из-за крови, что пролилась здесь по вине организованной банды грабителей и преступников.

Меньше всего сейчас Вальдемара и приверженцев ордена волновали трупы невинно убитых людей, на чьих лицах до сих пор присутствовал ужас произошедшего, всё их внимание было отдано тому, что заставило и их поддаться панике, но, слава духам, направленной в благое дело – спасение лидера.

Генрих был ранен в левое предплечье, а так как его тело не привыкло к такого рода боли, он тут же повалился на пол, из последних сил стараясь не потерять сознание. Вальдемар и сам не понял, как он смог так быстро среагировать и выстрелить в одного бандита, который собирался прикончить Шварца, но дальше всё происходило ещё в большем непонимании.

– Унесите отсюда господина Генриха и... – добежав до повалившегося без чувств Генриха, отдал приказ Вольф, обернувшись в поисках того, чьё имя так и не было произнесено.

Она лежала на сцене, умиротворённо закрыв глаза, и уже не дышала. В районе диафрагмы виднелось пулевое ранение, а её чёрное расшитое бисером платье пропиталось её собственной кровью, что делали чернильные цвета ещё чернее.

Вальдемар слышал, как за спиной ведётся перестрелка, как посланные злодейкой-судьбой бандиты терпят поражение, но для него это было сейчас не столь важно, так как «чёрная роза» увяла на его глазах и сгорела в порывистых языках пламени жестокого мира, оставляя его одного... потерянного и отчуждённого.

Два дня прошло с тех пор, как семейство Шварц потеряло ещё одного члена своей семьи, став тем самым на путь вымирания. Разумеется, Генриха смогли спасти, потому что его ранение было не столь серьёзным в отличие от раны его сестры, у которой не было даже шанса на спасение.

Спустя день, что Шварц провалялся в беспамятстве, весь особняк и все обитатели этого дома, включая духов, слышали, каково было молодому господину, в чьих криках слышалось искреннее желание умереть. Несколько комнат было разнесено под част'yю, и остановиться съедаемой адской болью и ненавистью к миру аристократ смог только из-за своего ослабленного состояния, когда раненная рука снова дала о себе знать, и он в очередной раз провалился в забвение, как будто сбегая от ужасающей реальности.

Всё, что происходило в особняке, слышал и Вальдемар, однако в отличие от остальных членов ордена он не старался «утешить» Генриха – он в принципе не выходил из своей бывшей комнаты, которая не покрылась пылью только благодаря старательным горничным. Он хотел одного: одиночества.

Странно, но по какой-то непонятной психологии причине Вальдемар не проронил ни слезинки, говорящей о скорби из-за потери любимого ангела. Может быть, он всё же не любил её? А, может быть, просто ещё не осознал случившееся? Все эти вопросы только для тех, чья любовь столь ничтожна, что за неё не стоит бороться. Вальдемар же был сильным человеком и не собирался сдаваться. Он ещё сможет вернуть её, сможет увидеть яркую улыбку ангела, но главное – это перебороть обиду к человеку, который допустил подобный исход, в корне менявший все планы. Надо было преодолеть злость к Генриху, однако спустя пять долгих лет Вальдемар так и не смог простить ему этой ошибки, из-за которой теперь жизнь лидера была лишь данью памяти девушки, которая не только хотела жить, но и каждую ночь молилась за своих родных до последнего вздоха.

====== 159. Потому что победитель. ======

Кто-то теряется в мрачных воспоминаниях тяжёлого прошлого, оказавшего огромное влияние на будущее, а кто-то затерялся на неизвестной планете меж мирами, в которой всё было не слишком гладко. Жители плоской, как доска, и длинной, как воды Нила, планеты были весьма неприветливыми созданиями, а точнее, как выразился Тао, тварями.

Победы над ними нельзя было достигнуть ни при помощи переговоров, ни при помощи силы. Ждать чуда в виде того, что заколдованные, но, слава духам, связанные девушки вдруг очнутся от чар, победив злые силы благодаря своим искренним чувствам, тоже было глупо – такое может быть только в сказке. В реальности же дела обстояли хуже некуда: пули были практически все израсходованы, причём в пустую и без смысла, ведь этих существ невозможно было ранить, сил уворачиваться на узком клочке земли тоже практически не осталось, а голову ни одного из шаманов не посещала светлая мысль.

На данном этапе были лишь тяжёлое дыхание, путающиеся мысли и дымящаяся одежда. После того как каждый из ребят попал под удар водяных шаров, вылетающих изо рта мифических сирен, которые на самом деле оказались мужчинами, каждый чётко ощутил на собственной «шкуре», что это не просто водные «снежки», эти шарики воды были невероятно горячими, прожигающими одежду и оставляющими ожоги на теле снарядами.

– Вашу ж мать, – отпрыгнув от очередного удара, держась при этом за уже ранее обожженное кипятком плечо, прошипел от злости Рен, коротко взглянув на друзей, которые были не в лучшем состоянии. С одной стороны, на них не было слишком серьёзных повреждений, но, с другой стороны, эта скачка с места на место очень выматывала, делая их похожими на двигающиеся мишени в тире: убежать проблематично, а вот попасть весьма легко. – У них когда-нибудь кончатся заряды.

– Они не выходят из воды, Рен, – наклонившись вперёд, тем самым пропуская атаку мимо себя, высказал свои наблюдения Лайсерг. – Видимо, заряды у них никогда не закончатся. Ух, чёрт! – на последнем моменте снова всполошился Лайсерг, но в этот раз из-за того, что его леска провисла и едва не дала вырывающейся и запрограммированной на убийство Юи сбежать. – Плохо дело, – чувствуя, как даже минимальный запас фурёку сходит на «нет», всё же удержал «оковы» Дител. – Юи намного сильнее Сели, я боюсь, она скоро вырвется.