Чтение онлайн

– А Вильгельм так и ничего не сделал? – поинтересовался Вальдемар, который не мог уловить сути и логики, ведь, по словам отца, Шварц был человеком очень сердобольным и открытым. Неужели даже на пороге краха он ничего не предпринял?

– Он просто не успел, – сразу же дал ответ отец. – Его убили.

– Как кто-то мог убить самог'o короля шаманов?! – несколько импульсивно, но лишь из-за огромного недоумения и ошеломления возмутился Вальдемар.

– Это весьма просто, когда король не сопротивляется, – с иронической усмешкой произнёс Вольф, озадачивая сына ещё сильнее, но при этом умерив его пыл. – Правление длиною в человеческую жизнь пронеслось для него, как единый миг. Он сам не замечал того, что спустя десятки лет построилось на руинах его планеты, поэтому, когда час пробил, и он наконец-то не смог не увидеть реальность, разорвавшую его сердце в пух и прах, он добровольно принял свою учесть от тех, кому обещал мир, и тех, кого, по сути, просто-напросто предал.

– Жестоко... – проанализировав услышанный рассказ отца, дал оценку Вальдемар. – Он же был не виноват в том, что люди оказались неспособными к сохранению мира и стабильности. У него было очень много ответственности и перед другими народами галактики.

На какой-то миг между отцом и сыном повисла тишина. Она не была гнетущей, не оставляла на сердце тяжёлый камень, она всего лишь выражала потрясение мужчины, который лишь пристально посмотрел на своего разумного сына и, выдержав паузу, произнёс:

– Я рад, что ты так считаешь, – их взгляды встретились, и Вольф произнёс следующее: – Потому что как раз из-за таких мыслей и началась история нашего рода на этой земле, – Вальдемар не осмелился перебить настроенного на полную откровенность отца, поэтому лишь промолчал и снова обострил слух. – Как я и сказал, планета Эриа находится за Солнцем. Размеры этой звезды настолько велики, что она закрывает её от взгляда всех земных приборов современности. Однако... – короткая пауза, – помимо того, что наши две планеты не могут «взглянуть» друг на друга, они ещё и находятся на одной и той же орбите.

– Получается, Земля движется параллельно Эрии? – не выдержал и спешно произнёс свою догадку Вальдемар.

– Именно так, – подтвердил отец, пару раз кивнув головой, и, засунув руки в карманы тёмных брюк, направился в сторону дома. Вальдемар тоже последовал за ним, понимая не только то, что пора возвращаться и вновь присматривать за Генрихом, но и то, что рассказ движется к своему логичному концу. – Наши два мира параллельны друг другу, и они очень похожи внешне, однако... За всей, казалось бы, очевидностью существуют и различия... Причём существенные различия, – молчание юноши было лишь очередным желанием идти вперёд и узнать всё до конца. – Эрианцы – народ преданный и честный, Вальдемар. Это стиль их и нашей жизни. Это наша сущность, и если мы становимся кому-то обязанными, то, несомненно, во что бы то ни стало, отплачиваем добром за добро.

– Кажется, я начинаю догадываться о том, к чему ты ведёшь, отец, – пробубнил себе под нос Вальдемар.

– Я в этом не сомневался, – снова усмехнувшись, отвел мужчина. – Единственное, что тебе надо понять, Вальдемар, так это то, что генотип эрианцев настолько сильный, что даже спустя века нашего пребывания на Земле, в наших с тобой жилах до сих пор течёт их чистая и ненарушенная земными людьми кровь, – юноша прищурил глаза, прекрасно понимая, что говорит отец, но стараясь ничего не упустить. – Кровь, которая до сего момента несёт в себе преданность. Ты, наверное, и сам не раз замечал, как тебе хочется, во что бы то ни стало, отплатить человеку, который тебе когда-то помог. Для людей благодарность – всего лишь формальность, которая иной раз может и позабыться, но для нас это дело чести, и этого никому не дано изменить.

– Так как же мы стали благодарными Шварцам, отец? – вернувшись к истокам, напрямую спросил юноша.

– Однажды, когда Вильгельм был королём, в планету Эриа врезался огромный метеорит, – остановившись на месте, вновь начал повествование Вольф, смотря на одну единственную точку пространства и уносясь в воспоминания его предков. – Погибло тысячи эрианцев, но и это не было самым ужасным, – Вальдемар вновь не перебивал отца, а лишь старался в своих фантазиях воссоздать картину произошедшего: то, как мощная, ударная волна из грунта и пыли разносится на десятки километров, то, как кричат эрианцы, и то, что произошло дальше. – Планета изменила свой курс – пошла в обратную сторону, навстречу Земле, – паузы, энергия и придыхание Вольфа были настолько живыми и красочными, что это не могло не делать из него прекрасного рассказчика. – Если бы не Шварц, всё, разумеется, должно было бы закончиться катастрофой, концом света, для двух планет.

– Он остановил их, – утвердительно произнёс сообразительный Вальдемар, на что его отец лишь кивнул и добавил:

– И не только. Он вернул Эрию на своё прежнее место, тем самым возобновив баланс между ней и Землёй, а также с огромным трудом и жертвой своих сил сделал так, чтобы даже после его смерти сила короля духов не давала Эрии сойти со своего курса.

– Вильгельм Шварц и правда был великим королём, – выслушав рассказ отца, признал его правоту Вальдемар, оглядывая мир вокруг себя, который когда-то мог сгинуть.

– Настолько великим и мудрым, что эрианцы после своего спасения поклялись ему и его семье в верности, поклялись служить ордену. И по сей день я и ты, как единственные представители эрианцев на Земле, остаёмся подле своих хозяев, за которых должны, если потребуется, отдать даже жизнь.

– Отец, можно ещё один вопрос? – дойдя практически до парадного входа особняка, внезапно остановился юноша, ища ответ где-то на земле на ещё пока не заданный вопрос. Он чувствовал то, про что только что говорил его отец. Вальдемар считал это правильным – отплатить за спасение верностью. Однако было кое-что, что тяготило его мысли относительно своего происхождения и тех самых нерушимых установок. – Если мы платим добром за добро, то как тогда мы, эрианцы, относимся к злу в отношении себя?

Мужчина недолго посмотрел на своего сына с серьёзностью и каким-то странным чувством недовольства, после чего отвел взгляд в сторону, ухватившись за ручку двери, и, пока нажимал на неё до своеобразного щелчка, сказал:

– Ты, как и я, не любишь неопределённость, – с улыбкой сравнив сына с собой в молодости, произнёс Вольф. – Как-то раз я тоже спросил своего отца об этом, на что он мне ответил: «Эрианцы, в отличие от изменчивых сердец людей, никогда и ни при каких обстоятельствах не прощают предательства, – голос мужчины был очень серьёзным и, кажется, даже предостерегающим. – За свою верность они требуют того же. Правда ещё ни одному из наших предков, к счастью, пока не пришлось узнать, что в нас сильнее: преданность или же мщение».

Прошлое должно остаться в прошлом. Так проще и легче жить людям. Однако наряду с этим существует другое, полностью противоположное мнение, которое так ярко перечёркивает предыдущее: человек, не знающий своего прошлого, не имеет будущего. Каждый раз нужно оглядываться назад, помнить о том, чему нас научила жизнь, чтобы в дальнейшем не допускать подобные ошибки, и тогда, возможно, со временем, жизнь и правда станет легче.

Поведать о своём прошлом, чтобы изменить будущее, желала и молодая девушка, глубина и сила взгляда которой могла потягаться разве что с дикой кошкой, полной грации, гордости и выдержки.

Напротив неё стоял парень двадцати пяти лет, в движениях которого тоже было что-то общее с семейством кошачьих, однако его прошлое, увы, ничему его не научило, и сейчас он, как и раньше, предстал перед своим грядущим будущем всё в той же роли одинокого и побитого судьбой тигра, раненного на охоте.

Говоря об олицетворении животных качеств с людьми, необходимо ещё было заметить, что, как мудрый филин, наблюдавший с дерева за происходящим, молодой шаман, находящийся всего в паре шагов от любимой девушки, лишь стоял подле неё и старался понять, что же движет ей, какие эмоции и чувства она испытывает к этому раненному тигру, и, кажется, в его взгляде читалось понимание.