Чтение онлайн

— Странно, — говорю я.

Хотя на самом деле это не совсем так. Пару дней назад я звонил в «Бизнес Дайджест» и попросил Синтию добавить в статью кое-что особенное.

Конни закрывает глаза, волосы мягкой волной расползаются по подушке. Каштановая грива — блестящая, густая. Она поднимает колено и смотрит на меня. Этот взгляд. И по легкой улыбке ясно: она прекрасно знает, что делает.

— У тебя тоже рот горит?

— Да, — говорю я.

— Тогда точно нужно съесть мороженое.

Я приближаюсь, опускаясь на колени на диван рядом с ней. Конни чуть разводит плечи, уступая место. Мои руки скользят по ее обнаженным ногам, поднимаясь к краю юбки.

— Если правда хочешь знать, — говорю я, — я подумал, что ты чертовски великолепна, когда впервые увидел на юридическом факультете.

— Да ну? — она приподнимает бровь.

— Ага. С тех пор, как мы учились в Сент-Реджисе, прошло много лет. Я не видел тебя столько времени. А потом зашел в аудиторию в первый день — а ты уже сидела там. С книгами на столе. Волосами, заплетенными в косу набок. И в твидовом пиджаке — до сих пор его помню. Ты выглядела одновременно чопорно и… как будто была готова вступить в бой.

Я сжимаю ее бедра, ладонями скольжу ниже, к округлым ягодицам.

— Черт, обожаю твою задницу.

Она смеется.

— Знаешь, это не поможет остудить рот.

— Зато стоит того, — отвечаю я и целую ее.

Ее губы горячие и чуть припухшие от специй. Желание к Конни — первобытное, сильное, неоспоримое. Ее колено скользит к моей талии, притягивая ближе, а пальцы зарываются в волосы. Мне всегда нравилось, когда она делает это — словно тянет к себе изнутри.

Я медленно расстегиваю ее блузку, пуговицу за пуговицей. Грудь, покрытая рассыпью веснушек — словно крошечные звезды на бледной коже. Чашечки бюстгальтера едва удерживают ту щедрую плоть, с которой я давно знаком. Эти мягкие изгибы, розовые соски — размером с ладонь — всегда ускользают от пальцев так, будто дразнят.

— То есть… ты никогда не думал, что я… слишком большая? — спрашивает Конни.

Дыхание у нее сбилось, одна рука все еще прижимает меня к себе, но в голосе слышится неуверенность.

Я поднимаю голову.

— Что?

— Ну, слишком много… — она машет рукой вниз, к телу. — В юности я часто чувствовала себя не в своей тарелке.

— Что? — повторяю я.

Она смеется, и румянец на груди поднимается к щекам.

— Вот, ты опять это сказал.

— Потому что это полный бред. Я понимаю, у всех есть комплексы. Но твое тело… — я качаю головой, осматривая открывшиеся виды. Нежную кожу, мягкий живот, широкие бедра. Полные формы. — Ты – чертово произведение искусства.

Конни смеется и сбрасывает блузку. На ней остаются только кружевной бюстгальтер и высоко задравшаяся юбка.

— А ты, значит, ценитель?

— Нет, — говорю я, — я твой муж.

Ее глаза округляются.

— Ой.

Я целую ее шею, грудь, и снова сжимаю роскошную попку, как будто не могу насытиться этим прикосновением.

— Ты прекрасна, принцесса. Каждый твой сантиметр.

Ее пальцы снова запутываются в моих волосах, сжимают, будто отдавая команду. Я беру ее вторую руку и переплетаю наши пальцы. Гляжу прямо в глаза — в эти зеленые, яркие, горящие глаза.

— Я больше никогда не буду спать в гостевой.

В ее взгляде вспыхивает озорство.

— Не будешь?

— Нет. Я буду спать в своей двуспальной кровати, в своей квартире… со своей женой.

Ее ладонь скользит по моей щеке.

— Скажи это еще раз.

Так я и делаю. Снова. И снова. Пока вжимаюсь в нее на диване, пока она обвивает меня ногами, вцепляется в плечи ногтями, пока мы оба горим изнутри.

Утолить жар таким способом гораздо приятнее, чем мороженым.

И правда — мне гораздо больше нравится, когда мы в одной команде.

— Это ты? — зову я, пристегивая вторую сережку перед зеркалом в ванной.

После работы я переоделась в легкое летнее платье и надела сандалии — идеальный образ для шумной вечеринки. Сегодня у нас с Габриэлем свидание.

— Конечно, я, — раздраженно отвечает он. — Если бы это был кто-то другой, стоило бы вооружиться.

— Маникюрными ножничками? — усмехаюсь я.

Вчера Габриэль предложил: «Давай просто поужинаем вдвоем.» Как для свидания, не особо романтично. Это было почти буднично… как и все между нами в последнее время. Ближе, теплее, интимнее. Такое ощущение, будто мы катимся к чему-то важному, и стоит лишь упомянуть об этом вслух — хрупкий пузырь может лопнуть.

— Да, — раздается тяжелый вздох и скрип пружин кровати.

Я выглядываю из ванной и замечаю, что Габриэль вытянулся на кровати. Все еще в темно-синем костюме после работы, глаза закрыты, а ладонь прижата ко лбу.

Поза такая драматичная, что я невольно улыбаюсь.

— Театрально, — замечаю я.

— Дорогая, я дома, — сухо говорит он. — И у меня был ужасный день.

— Расскажи.

Он стонет, вспоминая все это заново.

— Мой двоюродный брат – законченный идиот.

— Сегодня тоже играли в футбол?

— Если бы. Он просто ведет себя, как самодовольный придурок. Особенно на глазах у сотрудников. Мы весь день обсуждали совместные инвестиции, и он вел себя хуже обычного. Иногда с ним еще можно иметь дело, но сегодня… он был слишком доволен собой. Что-то затевает, сто процентов.

— Слава богу, у меня нет двоюродных братьев и сестер.

Глаза Габриэля загораются.

— Знаешь, что больше всего бесит? Что в этом нет никакой необходимости. У нас одна цель. До генерального кресла еще лет десять. Ни мой отец, ни его мать не собираются уходить в ближайшее время. Джейкоб должен работать со мной, а не против меня.

— Мне жаль, — подхожу я ближе.

Он приподнимается и опускает голову мне на грудь. Я запускаю пальцы в его густые волосы, перебираю пряди. Габриэль делает глубокий вдох.

— Хочу скорее еще один матч, — бормочет он. — Просто чтобы надрать ему задницу.

Я смеюсь.

— Только если мне не придется на это смотреть. Прошлый раз был… жестоким.

— М-м-м, — он откидывается назад, не отпуская меня. — Ты хорошо выглядишь, — Габриэль хмурится, между бровями появляется складка. — Верно. У нас же ужин.

— Да, — я провожу пальцами по его лбу. — Но мы можем заказать еду, если хочешь.

— Нет. Мы пойдем. Уже пора, — его руки скользят вниз по моим бедрам, взгляд задерживается на вырезе платья. — Ты невероятно красива.