Чтение онлайн

Крутится, вертится шар голубой,

Крутится, вертится над головой,

Крутится, вертится, хочет упасть,

Кавалер барышню хочет украсть!

Вот эта улица, вот этот дом,

Вот эта барышня, что я влюблен.

Вот эта улица, вот этот дом

И вот эта барышня, что я влюблен!

Крутится, вертится шар голубой,

Крутится, вертится над головой,

Крутится, вертится, хочет упасть,

Кавалер барышню хочет украсть! [72]

Помню, помню, мальчик я босой

В лодке колыхался над волнами,

Девушка с распущенной косой

Мои губы трогала губами.

Иволга поет над родником,

Иволга в малиннике тоскует.

Отчего родился босяком,

Кто и как мне это растолкует?

Ветви я к груди своей прижму,

Вспомню вдруг про юность и удачу,

Иволгу с малинника спугну,

Засмеюсь от счастья и заплачу.

Помню, помню, мальчик я босой

В лодке колыхался над волнами,

Девушка с распущенной косой

Мои губы трогала губами.

Цыгане любят кольца,

Да кольца не простые.

Цыгане любят кольца,

Да кольца золотые.

Припев :

А молодой цыганке,

Ай, дома не сидится,

Она берет гитару,

Поет и веселится:

«Ой, мама, мама, мама,

Люблю цыгана Яна,

А у цыгана Яна

Любовь непостоянна».

Цыгане любят шубы,

Да шубы не простые,

Цыгане любят шубы,

Да шубы меховые.

Припев .

Цыгане любят сани,

Да сани не простые.

Цыгане любят сани,

Да сани расписные.

Припев .

Когда в море горит бирюза,

Опасайся дурного поступка.

У нее голубые глаза

И дорожная серая юбка.

Припев :

Брось, моряк, не грусти,

Не зови ты на помощь норд-веста.

Эта мисс из богатой семьи,

Эта мисс ведь чужая невеста.

Увидавши ее на борту,

Капитан вылезает из рубки

И становится с трубкой во рту

Перед девушкой в серенькой юбке.

Припев .

И наружно владея собой,

Капитан к незнакомке подходит,

О поэзии грустной морской

Разговор оживленный заводит.

Припев .

Говорит про оставшийся путь,

Мисс любуется морем и шлюпкой,

А он смотрит на девичью грудь

И на ножки под серенькой юбкой.

Припев .

А наутро в каюте видна

Позабытая верная трубка

И при матовом свете огня

Вся измятая серая юбка!

Припев .

А как кончится рейс наконец,

Мисс уедет на берег на шлюпке,

И другой поведет под венец

Эту девушку в серенькой юбке.

Припев .

И опять он стоит на борту,

Только нету в зубах верной трубки.

А в далеком британском порту

Плачет девушка в серенькой юбке!

Припев .

А понапрасну, Ваня, ходишь,

А понапрасну ножки бьешь.

А поцелуй ты не получишь,

А дурачком домой пойдешь.

Припев :

Кого-то нет, чего-то жаль,

Куда-то сердце рвется вдаль.

Я вам скажу один секрет:

«Кого люблю, того здесь нет».

Эх, пока кудри, кудри вьются,

Будем девушек любить.

Пока денежки ведутся,

Будем горькую мы пить.

Припев .

На последнюю пятерочку

Найму я тройку лошадей.

Дам я кучеру на водку:

Поезжай-ка поскорей.

Припев :

Кого-то нет, чего-то жаль,

Куда-то сердце рвется в даль.

Я вам скажу один секрет:

«Кого люблю, того здесь нет».

Я вам скажу секрет другой:

«Кого люблю, тот будет мой».

А может быть, и все я вру:

И никого я не люблю. [73]

В оркестре играют гитара и скрипка,

Шумит полупьяный ночной ресторан,

Так что же ты смотришь с печальной улыбкой

На свой недопитый с шампанским бокал?

Ту черную розу – эмблему печали —

В тот памятный вечер тебе я принес.

Мы оба сидели, мы оба молчали,

Нам плакать хотелось, но не было слез.

Любил я когда-то цыганские пляски,

И пару гнедых, полудиких коней,

То время прошло, пролетело, как в сказке,

И вот я без ласки, без ласки твоей.

А как бы хотелось начать все сначала,

Начать все сначала, все снова начать —

Слезою залиться, смотреть в твои очи

И жгучие губы твои целовать.

В оркестре играют гитара и скрипка,

Шумит полупьяный, ночной ресторан,

Так что же ты смотришь с печальной улыбкой

На свой недопитый с шампанским бокал?

На корабле матросы ходят злые,

Кричит им в рупор старый капитан.

У юнги Билла стиснутые зубы,

Он видит берег сквозь густой туман.

На берегу осталась крошка Мэри —

Она стоит в тумане голубом.

И юнга Билл ей верит и не верит —

И машет вдаль подаренным платком.

Вернулся Билл из Северной Канады.

А ну-ка, парень, наливай вина!

Я буду пить за ласку и за Мэри,

Я буду пить бокал вина до дна!

В таверне распахнулись настежь двери,

Глаза у Билла вылезли на лоб:

Пред ним стояла вся в смущеньи Мэри

И с ней высокий толстый боцман Боб.

А ну-ка, Боб, поговорим короче,

Как подобает старым морякам.

Я опоздал всего лишь на две ночи,

Но эту ночь без боя не отдам!

Сверкнула сталь, сошлись в бою матросы.

Как лев, дерется юнга молодой.

Они дрались за пепельные косы,

За крошки Мэри образ голубой.

Но против Билла боцман был сильнее —

Ударил точно его пиратский нож.

Конечно, Билл оказался ранен

И рухнул ниц, как сброшенный мешок.

Прошло пять лет – и снова Билл здоровый:

Искусный лекарь руку залечил.

Теперь его не юнгой Биллом звали —

Ковбой он Гарри в местах, где раньше жил.

В нашу гавань заходили корабли,

Большие корабли из океана.

В таверне веселились моряки, ой-ли,

И пили за здоровье атамана.

В таверне шум, и гам, и суета —

Пираты наслаждались танцем Мэри.

Не танцы их пленили – красота!

Ой-ли!..

Вдруг с шумом распахнулись в баре двери…

В дверях стоял наездник молодой,

Глаза его, как молнии, блистали.

Наездник был красивый сам собой,

Ой-ли,

И все узнали в нем ковбоя Гарри.

– О Мэри, он приехал, Гарри твой!

Ребята, он не наш, не с океана.

Мы, Гарри, рассчитаемся с тобой,

Ой-ли, —

Раздался пьяный голос атамана.

И в воздухе сверкнули два ножа.

Пираты затаили все дыханье.

Все знали атамана как вождя, ой-ли,

И мастера по делу фехтованья.

Но Гарри был суров и молчалив.

Он знал, что ему Мэри изменила.

Он молча защищался у перил, ой-ли,

И Мэри в этот миг его любила.

Вот с шумом повалился атаман.

– О, Мэри!.. – его губы прошептали. —

Погиб пират, пусть плачет океан…

А кровь уже стекла с ножа у Гарри.

В нашу гавань заходили корабли,

Большие корабли из океана.

В таверне веселятся моряки, ой-ли,

И пьют уже за Гарри-атамана.

Было то в притоне Сан-Франциско,

Где шумит огромный океан.

Там однажды утром, на рассвете,

Разыгрался сильный ураган.

Девушку там звали Маргарита,

И она красивою была.

За нее лихие капитаны

Часто выпивали до утра.

Маргариту многие любили,

Но она любила всех шутя.

За любовь ей дорого платили,

За красу дарили жемчуга.

Но однажды в тот притон явился

Статный чернобровый капитан.

Белоснежный китель и тельняшка

Плотно облегали его стан.

Сам он жил когда-то в Сан-Франциско

И имел красивую сестру.

После долгих лет своих скитаний

Прибыл он на родину свою.

Быстро капитан успел напиться,

Кровь бурлила в нем, кровь моряка.

И дрожащим голосом от страсти

Подозвал девчонку с кабака.

Ночь прошла, и утро наступило,

Голова болела после ласк…

И впервые наша Маргарита

С капитана не сводила глаз.

Легкою походкой Маргарита

Тихо к капитану подошла

И спросила, знает ли он Смита,

Смита – ее брата, моряка.

Капитан при этом тихо вздрогнул:

Девушка была его сестрой!

«Милая сестренка, Маргарита,

Что же натворили мы с тобой!»

Вдруг раздался выстрел над таверной —

Маргаритин труп на пол упал.

Смит стоял задумчивый и мрачный,

Пистолет дымящийся держал.

Было то в притоне Сан-Франциско,

Где шумит огромный океан.

Бросился с высокого обрыва

Статный чернобровый капитан.

Как-то по проспекту

С Манькой я гулял,

Фонарик нам в полсвета

Дорожку освещал.

И чтоб было весело

С Манькой нам идти,

В кабачок Плисецкого

Решили мы зайти.

Захожу в пивную,

Сажуся я за стол

И кидаю шляпу

Прямо я под стол.

Спрашиваю Маньку:

– Что ты будешь пить?

А она зашаривает:

– Голова болить!

– Я ж тебя не спрашиваю,

Что в тебе болить?

А я тебя спрашиваю,

Что ты будешь пить?

Пельзенское пиво,

Самогон, вино,

Душистую фиалку

Али ничего?

Выпили мы пива,

А потом «по сто»

И заговорили

Про это и про то.

А когда мне «пельзень»

В голову вступил,

О любовных чуйствах

Я с ней заговорил:

– Дура бестолковая,

Чего ж ты еще ждешь?

Красивее парня

В мире не найдешь!

Али я не весел?

Али не красив?

Аль тебе не нравится

Мой аккредитив?

Ну и черт с тобою!

Люби сама себя!

Я найду другую,

Плевал я на тебя!

Кровь во мне остыла,

Я сейчас уйду

И на Дерибасовской

Другую я найду!

Мы гуляли с тобой позапрошлой весной

По аллее цветущего сада.

Стан твой нежный такой обнимал я рукой,

Ты шептала: «Не надо, не надо…»

А наутро ко мне мент Григорий пришел,

Разодетый по форме, как надо…

«Одевайся, – сказал, – собирайся, пошли».

Я ответил: «А может, не надо?..»

А когда на суде я «червончик» схватил,

Повели мимо этого сада.

Я твоими словами конвой умолял:

«Не ведите, прошу вас, не надо».

И теперь в лагерях отбываю свой срок

За тебя, моя крошка, отрада.

И ни глазок твоих, и ни ласок твоих,

Ничего уж мне больше не надо.

Вот прошло много лет.

Мой окончился срок,

И знакомым иду тротуаром…

И знакомая речь мне послышалась вдруг:

«Подожди, ну постой, ну не надо…»

Обернулся назад – и увидел тебя…

Шла по парку с сынишкой отрада.

Он бежал впереди, ты кричала ему:

«Подожди, ой, не надо, не надо».