Лучшие застольные песни
Шрифт:
Москва златоглавая
Москва златоглавая, звон колоколов.
Царь-пушка державная, аромат пирогов.
На проспектах и улочках в этот праздничный день
Продают сладки булочки – покупай, коль не лень.
Припев :
Конфетки-бараночки, словно лебеди – саночки.
«Эй вы, кони залетные!» – слышен крик с облучка.
Гимназистки румяные, от мороза чуть пьяные,
Грациозно сбивают белый снег с каблучка.
Помню тройку удалую, вспышки дальних зарниц,
Твою позу усталую, трепет длинных ресниц.
Все прошло, все умчалося в бесконечную даль.
Ничего не осталося – лишь тоска да печаль.
Припев .
Сединою покрытая величаво стоишь.
И веками воспетая,
Русь святую хранишь.
И плывет звон серебряный над великой страной,
И звенит звон малиновый над родною Москвой.
Припев .
Не смотрите вы так…
Не смотрите вы так сквозь прищур ваших глаз,
Джентльмены, бароны и леди.
Я за двадцать минут опьянеть не смогла
От бокала холодного бренди.
Ведь я институтка, я дочь камергера,
Я черная моль, я летучая мышь.
Вино и мужчины – моя атмосфера.
Приют эмигрантов – свободный Париж!
Мой отец в Октябре убежать не сумел,
Но для белых он сделал немало.
Срок пришел… И холодное слово «РАССТРЕЛ»… —
Прозвучал приговор трибунала…
И вот я проститутка, я фея из бара,
Я черная моль, я летучая мышь.
Вино и мужчины – моя атмосфера.
Приют эмигрантов – свободный Париж!
Я сказала полковнику: «Нате, возьмите!
Не донской же валютой за это платить,
Вы мне франками, сэр, за любовь заплатите,
А все остальное – дорожная пыль.
И вот я проститутка, я фея из бара,
Я черная моль, я летучая мышь.
Вино и мужчины – моя атмосфера.
Приют эмигрантов – свободный Париж!
Только лишь иногда, под порыв дикой страсти,
Вспоминаю Одессы родимую пыль,
И тогда я плюю в их слюнявые пасти!
А все остальное – печальная быль.
Ведь я институтка, я дочь камергера,
Я черная моль, я летучая мышь.
Вино и мужчины – моя атмосфера.
Приют эмигрантов – свободный Париж!
Надену я чёрную шляпу
Надену я черную шляпу,
Поеду я в город Анапу
И там я всю жизнь пролежу
На соленом, как вобла, пляжу.
Лежу на пляжу я и млею,
О жизни своей не жалею.
И пенится берег морской
Со своей неуемной тоской.
Перспективы на жизнь очень мрачные,
Я решу наболевший вопрос —
Я погибну под поездом дачным,
Улыбаясь всем промеж колес.
Раскроется злая пучина,
Погибнет шикарный мужчина,
И дамы, увидевши гроб,
Поймут, что красавец усоп.
Останется черная шляпа,
Останется город Анапа,
Останется берег морской
Со своей неуемной тоской.
А ну-ка убери свой чемоданчик
А поезд тихо ехал на Бердичев,
А поезд тихо ехал на Бердичев,
А поезд тихо е…, а поезд тихо-ха…,
А поезд тихо ехал на Бердичев. Ха-ха!
А у окна стоял чемоданчик,
А у окна стоял чемоданчик,
А у окна стоял, а у окна стоял,
А у окна стоял чемоданчик. Ха-ха!
– А ну-ка убери свой чемоданчик,
А ну-ка убери свой чемоданчик,
А ну-ка убери, а ну-ка убери,
А ну-ка убери свой чемоданчик.
– А я не уберу свой чемоданчик,
А я не уберу свой чемоданчик,
А я не уберу, а я не уберу,
А я не уберу свой чемоданчик!
А он его выбросил в окошко,
А он его выбросил в окошко,
А он его вы…, а он его бро…,
А он его выбросил в окошко.
А это был не мой чемоданчик,
А это был не мой чемоданчик,
А это был не мой, а это был не мой,
А это был жены чемоданчик! Ха-ха!
А в нем было свидетельство о браке,
А в нем было свидетельство о браке,
А в нем было свиде…, а в нем было …тельство,
А в нем было свидетельство о браке. Ха-ха!
Вот так я стал опять холостым,
Вот так я стал опять холостым,
Вот так я стал опять, вот так я стал опять,
Вот так я стал опять холостым!
Оп-па! [75]
В Кейптаунском порту
В кейптаунском порту
С пробоиной в борту
«Жаннета» поправляла такелаж.
Но прежде чем уйти
В далекие пути,
На берег был отпущен экипаж.
Идут, сутулятся,
Вливаясь в улицы,
И клеши новые ласкает бриз.
Они пошли туда,
Где можно без труда
Найти себе и женщин, и вина.
А ночью в тот же порт
Ворвался теплоход
В сиянии своих прожекторов.
И свой покинув пост,
Сошли гурьбою в порт
Четырнадцать французских моряков.
У них походочка,
Как в море лодочка,
А на пути у них – таверн букет.
Они пришли туда,
Где можно без труда
Найти себе и женщин, и вина.
Зайдя в тот ресторан,
Увидев англичан,
Французы были просто взбешены.
И кортики достав,
Забыв морской устав,
Они дрались, как дети сатаны.
Разборки в тауне
Решает браунинг,
И англичане начали стрелять.
Беда пришла туда,
Где каждый без труда
Найти бы смог и женщин, и вина.
Когда пришла заря,
В далекие моря
Отправился французский теплоход.
Но не вернулись в порт
И не взошли на борт
Четырнадцать французских моряков.
Не быть им в плаванье,
Не видеть гавани,
И клеши новые залила кровь.
Так не ходи туда,
Где можно без труда
Найти себе и женщин, и вина.
Шёл трамвай десятый номер
Шел трамвай десятый номер.
На площадке кто-то помер.
Тянут-тянут мертвеца,
Ламца-дрица-а-ца-ца!
Подъехала карета,
В карете места нету —
Мертвые там от винца,
Ламца-дрица-а-ца-ца!
Вот народ какой упрямый!
Я не мертвый – просто пьяный.
Раздавил я полбанца,
Ламца-дрица-а-ца-ца!
И в руках я, хоть и пьян,
Все сжимаю чемодан.
В чемодане том – маца,
Ламца-дрица-а-ца-ца!
Вот кидают на носилки,
Волокут до вытрезвилки
Два какие-то юнца,
Ламца-дрица-а-ца-ца!
Рано утром я очнулся,
К чемодану потянулся.
Что такое? Где маца?
Ламца-дрица-а-ца-ца!
Говорят: «Твое печенье,
Что без сахара варенье.
Мол, плевались без конца,
Ламца-дрица-а-ца-ца!
Свой таскаешь чемодан,
Чтоб обманывать славян.
Будем драть тя, подлеца,
Ламца-дрица-а-ца-ца!»
Одесская пивная
На Дерибасовской открылася пивная.
Там собиралася компания блатная.
Там были девочки – Тамара, Роза, Рая —
И с ними гвоздь Одессы – Степка Шмаровоз.
Он заходил туда с воздушным поцелуем
И говорил красотке Розе: «Потанцуем?
И фраерам здесь всем сидящим растолкуем,
Что есть у нас славное танго!»
Красотка Роза танцевать-таки с ним не хотела,
Она достаточно до этого успела
В объятьях толстого и жирного чуркмена.
И ей не надо было больше ничего.
А чимрафон сказал в изысканной манере:
«Я б вам советовал пришвартоваться к Вере,
Чтобы в дальнейшем не обидеть вашу маму
И не испачкать в кровь вам белую панаму!»
Услышал реплику маркер известный Моня,
О чью спину сломали кий в кафе «Боржоми», —
Побочный сын капиталистки тети Бэсси,
Известнейший портретщик в красавице Одессе.
Он подошел к нему походкой пеликана,
Достал визитку из жилетного кармана:
«Я б вам советовал, как говорят поэты,
Беречь на память о себе свои портрэты!»
Но Степа Шмаровоз был парень пылкий:
Чуркмену жирному – по кумполу бутылкой,
Официанту засадил он таки вилкой,
И началось славное танго.
На «Аргентину» это было не похоже.
Вдвоем с приятелем мы получили тоже.
И из пивной нас выкинули сразу разом
И с шишкою на лбу, и с синяком под глазом.
И вот, пока мы все лежали «на панели»,
А хачик все ж таки дополз до Розанэлли,
И он шептал ей, от страсти пламенея:
«Ах, Роза, или вы не будете моею?
Я увезу вас в город Тум-Батуми,
Вы будете там есть кишмиш с рахат-лукуми.
И как цыпленка с шиком я тебя одену.
Захочешь спать – я сам тебя раздену!
Я, как собака, буду беречь твое тело,
Чтоб даже кошка на тебя смотреть не смела!
Я буду в баню в год водить тебя четыре раза,
Чтоб не пристала к вам, моя душа, зараза!
Я все отдам тебе, все прелести за это,
А здесь вы ходите, я извиняюсь, бэз браслета!
Бэз комбинэ, бэз фильдеперсовых чулочек,
И, как я только что заметил, бэз порточек!»
И так накрылася фартовая пивная,
Где собиралася компания блатная.
Исчезли девочки – Тамара, Роза, Рая —
И с ними гвоздь Одессы – Степка Шмаровоз.
Поспели вишни
Поспели вишни в саду у дяди Вани,
У дяди Вани поспели вишни.
А дядя Ваня с тетей Груней нынче в бане,
А мы под вечер погулять как будто вышли!
Припев :
«А ты, Григорий, не ругайся!
А ты, Петька, не кричи!
А ты с кошелками не лезь поперед всех!»
Поспели вишни в саду у дяди Вани,
А вместо вишен теперь веселый смех!
«Ребята, главное – спокойствие и тише!» —
«А вдруг, заметят?» – «Нет, не заметят!» —
«А как заметят, то мы воздухом здесь дышим!» —
Сказал с кошелками соседский Петька.
Припев .
«А ну-ка, Петя, нагни скорее ветку!»
А он все «бабки» в карманы ссыпал!
«А видно, Петя, перегнул ты слишком ветку
И вместе с вишнями в осадок выпал!»
Припев .
Пусть дядя Ваня купает тетю Груню
В колхозной бане, в колхозной бане.
Мы скажем вместе:
«Спасибо, тетя Груня!
И дядя Ваня, и дядя Ваня!»
Припев .
Поспели вишни в саду у дяди Вани,
У дяди Вани поспели вишни.
А дядя Ваня с тетей Груней нынче в бане,
А мы под вечер погулять как будто вышли!
Поезд № 8
Ехал поезд № 8 «Ереван – Баку»,
Я лежу на верхней полке и как будто сплю.
В темноте я замечаю чей-то чемодан.
Сердце трепетно забилось: что-то будет там?
Совершаю преступленье – лезу в чемодан.
Открываю – там печенье и какой-то хлам.
Чемодан не удержался – с полки полетел
И какого-то отброса по уху задел.
Сотни рук меня схватили.
Кто кричит: «Убей!»
Кто кричит: «Кидай в окошко – будет веселей!»
Кинули меня в окошко, прямо под откос.
Я разбил себе коленки, оцарапал нос.
Век жить буду – не забуду этот паровоз:
От Москвы до Ленинграда на карачках полз!
Мясоедовская улица моя
Есть у нас в районе Молдаванки
Улица отличная, друзья.
Старенькие дворики
Подметают дворники,
Чтоб сияла улица моя.
Припев :
Улица, улица, улица родная,
Мясоедовская улица моя.
Улица, улица, улица родная,
Мясоедовская. Милая моя!
Там живут порядочные люди —
Никто там не ворует и не пьет.
Но если вы не верите,
Сходите и проверьте:
Кто на этой улице живет?
Припев .
Есть на этой улице больница,
Все ее еврейскою зовут.
Я желаю вам, друзья,
Не бывать там никогда,
Пусть туда враги наши идут.
Припев .
Были годы, здесь бродил Утесов —
Под гитару песню пел свою.
А когда создал он джаз,
То исполнил в первый раз
Песенку про улицу мою.
Припев .
Конечно, про Япончика все знают,
Хоть он на Мясоедовской не жил.
Прошлое ушло давно
Вместе с старым миром, но…
И он по этой улице ходил!
Припев .
Если бы сказали: на тебе квартиру
Или, прямо скажем, целый дом!
Этого бы соловья
Никогда б не слушал я,
Улицу б родную я сберег!
Припев .
Предложили мне сменить квартиру
С чудным видом на Москву-реку.
Я согласен на обмен,
Но прошу учесть момент:
Только вместе с улицей моей.
Припев .
Есть у нас в районе Молдаванки
Улица отличная, друзья.
Старенькие дворики
Подметают дворники,
Чтоб сияла улица моя.
Припев .
Улица широкая
Заявились к тетушке мы на день рождения —
Жареное, пареное, разные варенья…
Тетушка, как водится, каждый год рождается,
Вся родня у тетушки выпить собирается.
Припев :
Улица, улица, улица широкая,
До чего ж ты, улица, стала кривобокая!
Шли сначала рюмочки, а потом стаканчики,
А потом в глазах моих заплясали зайчики.
Я обнял жену свою за широку талию,
А потом за ножку взял тетушку Наталию.
Припев .
А как дядька драться стал, замахнулся палкою,
А потом не помню я, кто мне врезал скалкою.
Тут все завертелося, тут все закружилося,
И уже не помню я, что со мной случилося.
Припев .
Утром встал я раньше всех: морда вся раскрашена,
Фонари навешаны – стал уж очень страшен я.
Весь пиджак изодранный, на нем жир от курицы…
Одна туфля на столе, а втора – на улице.
Припев .