Чтение онлайн

Марианна тяжело вздохнула, но не стала спорить с этим человеком, который был так сильно похож на её мужа, что в его присутствии она чувствовала себя даже как-то неловко.

Покормив девочку, она аккуратно положила её обратно в кроватку и нерешительно посмотрела на отца ребёнка.

– Большое вам спасибо, – сказал Луис Альберто, опустив глаза и стараясь не смотреть на неё.

– Не за что, – ответила Марианна и, медленно проходя мимо него в надежде, что он её остановит, вышла из каюты.

Но Луис Альберто не сделал этого, хоть и очень хотел.

«Санта Роза» стремительно приближалась к Мексике. Уже ясно были видны её берега. О-о, страшные, радостные, неповторимые минуты!…

Буря бушевала в душе Марианны. Она всматривалась вдаль, и ей казалось, что сердце её вот-вот разорвётся или выпрыгнет из груди. Слёзы радости и страха, нетерпения и надежды душили её, лились, обжигая, по лицу… Бедняжка вся дрожала от желания скорей, скорей ступить на родную землю, которая приближалась, – она уже видела и различала до боли знакомые контуры огромного порта Ирапуато! Её охватывала то безудержная радость от близости родного дома, родного неба, всего, что было так дорого и любимо и что, казалось, было потеряно навсегда, то вдруг столь же сильная боль пронзала её всю, её кидало в жар при мысли о потерях и утратах, о всём том бесценном и неповторимом, что ушло навеки, кануло в прошлое. Эти изматывающие чувства и мысли обострялись, причиняя жуткую боль, по мере приближения к своим, родным, таким желанным и долгожданным берегам.

Чем ближе подходил к Мексике огромный океанический лайнер – эта роскошная громада, – тем больше непередаваемая радость побеждала все остальные чувства. Всё внутри её кричало: «Туда! Туда!…» Она была уже не в силах сидеть или стоять спокойно, она то металась из каюты на палубу, напрягаясь и дрожа от нетерпения, смотрела в бинокль, ей вдруг казалось, что лайнер остановился и не двигается, то перехватывало дыхание оттого, что он движется слишком медленно.

Те волнующие минуты, когда «Санта Роза» входила в порт и пришвартовывалась к берегу, были для Марианны столь мучительны, что она почти не осознавала, что делала и что говорила. И когда к ней подошёл Петер со своим младенцем на руках и стал прощаться, она отвечала механически, не слыша и не понимая того, что он говорит. Но и в этом состоянии горячечного нетерпения она при виде Петера, при звуках его голоса не могла отделаться от мучительного чувства, что это Луис Альберто. Марианна поспешила закончить этот тягостный для неё процесс прощания, чтобы перестать слышать этот ужасающе знакомый голос, не видеть его жестов, манеры держаться, походки, всего того, что так ранило её и так напоминало погибшего мужа. Понимая, что мёртвые из гроба не восстают, она относила ощущение того, что это Луис, за счёт своего нервного состояния и с холодком в душе думала, что ей придётся показываться психиатру. Видеть Луиса в чужом человеке было признаком душевной болезни, и Марианна, имея уже некоторый опыт в медицине, знала, что с этим шутить нельзя.

Марианна спустилась по трапу на залитую солнцем территорию порта Ирапуато и поймала себя на том, что ищет глазами кого-то… Кого?… Ну, конечно, кого-то из встречающих. Увы, никто не мог и не должен был её встречать. Она с завистью наблюдала, как сошедшие вместе с ней пассажиры «Санта Розы» обнимались и целовались с пришедшими их встретить родными и друзьями. Огромный красавец порт кипел от приветствий, криков радости, бурных объятий, счастливых встреч, весёлого смеха, детского визга, переливался всеми цветами радуги – прибывших встречали тысячами букетов роз, гвоздик, магнолий.

Грустно, конечно, грустно было Марианне одной, среди всей этой праздничной толпы, среди этих весёлых лиц и сияющих глаз, среди шума, музыки и дивного, бесподобного, чарующего испанского говора.

Но она была дома, наконец-то, дома, всего лишь в двух часах от родного, самого прекрасного города на свете – Мехико, – с его древними пирамидами, изумительными, знаменитыми на весь мир церквями и монастырями, с его богатейшим национальным музеем антропологии, куда они так любили ходить с Бето и Луисом Альберто! А сколько благословенных часов провели они в прохладных залах Галереи современного и древнего искусства! Как любовались росписями Диего Риверы, острыми гротескными образами Хосе Клементе Ороско, грандиозными росписями во Дворце изящных искусств неповторимого живописца-монументалиста Альфаро Сикейроса! Вспомнила Марианна и счастливые годы в Университете (не законченном по глупости, по легкомыслию) и дни, проведённые на кортах и спортплощадках стадионов Олимпийского и «Ацтека». Как смеялась она тогда над Луисом из-за того, что он не умел плавать, в то время как она была прекрасной пловчихой, награждённая от природы силой и ловкостью, одинаково хорошо плавала и кролем, и брассом, и баттерфляем.

Всё это пришло ей на память по дороге в Мехико, когда она удобно расположилась у окна комфортабельного рейсового автобуса Ирапуато – Мехико.

Скоро кончился пригородный пейзаж, замелькали городские постройки, многочисленные общественные здания, целые современные архитектурные комплексы, и вот уже автобус въезжает на улицы столицы Мексики – широкие, чистые, цветущие как ни в одной столице мира! Её город! Её улицы! Её родина, где так гармонично слилась древность с современностью, с богатыми магазинами и нарядной толпой на улицах и площадях.

– Остановка по просьбе сеньоры Сальватьерра! – объявил в микрофон водитель. – Улица Теночтитлан! Благодарю вас, сеньора, мой автобус всегда в вашем распоряжении! Всего доброго! Всего самого доброго! – напутствовал любезный водитель свою пассажирку, помогая ей выйти. Он вскочил, чтобы помочь вынести её багаж, но багажа, как такового, у Марианны не было, лишь одна не слишком большая дорожная сумка и её дамская сумочка на ремне через плечо. Пассажиры тоже помахали Марианне на прощание. Она, улыбаясь, послала всем воздушный поцелуй, и автобус с оставшимися пассажирами двинулся дальше.

Марианна вышла у самого своего дома. С бьющимся сердцем сделала она несколько шагов и взошла на знакомые ступени.

Их с Луисом дом стоял на углу фешенебельной улицы и был одним из однотипных, очень красивых трёхэтажных особняков, с огромными зеркальными окнами на втором и третьем этажах, с балконами и бельведером. Перед парадным входом был небольшой палисадник с цветником, маленькими изящными клумбами и дорожкой, ведущей за дом, где во дворе стоял оборудованный по последнему слову техники гараж.

Стоя на пороге своего дома, Марианна едва не открыла сумочку, чтобы по многолетней привычке достать ключ от входной двери, но всё с тем же щемящим чувством потери осознала, что ключа у неё, конечно же, нет. Когда она протянула руку к звонку, увидела, что рука её дрожит. И звонок прозвучал как-то робко, неуверенно.

Минуты, которые Марианна простояла у дверей своего дома, показались ей вечностью!… «Боже, да что же это такое? Почему никто не открывает?» – с трепетом подумала Марианна, и тысячи предположений о том, где её дети, пронеслись в её уме. Её охватил леденящий страх: что если никого нет дома? И она окажется на улице? Впрочем, выход из глупого положения она найдёт – она же дома! Сеньор Хосе Кантильо – их сосед – поможет, как бывало, помогал открыть, закрыть, что-то починить. Сеньор Хосе – скульптор, но у него золотые руки. Сколько дней они провели с Луисом в его мастерской! Этот очаровательный человек умел буквально всё! А уж любую дверь открыть, любой замок починить, исправить любую машинку, любой механизм – на это у сеньора был просто талант! Можно будет обратиться и к сеньору Валентино, они с женой…

Мысли Марианны были прерваны: неожиданно входная дверь резко отворилась, и на пороге её дома появился совершенно незнакомый Марианне человек. Это был крупный, очень полный, неряшливо одетый мужчина неопределённого возраста, но далеко не молодой. Он был небрит и смотрел на Марианну хмуро, как на незваную гостью, которая явилась не ко времени. Из хмурого, его взгляд стал злым и враждебным, как только Марианна сделала шаг, чтобы пройти в дом.

– Вы куда? – грубо проговорил он и загородил собою дверь. Размеры его были такими, что даже широкая парадная дверь Марианниного дома оказалась заблокированной.

– Разрешите пройти! – потребовала Марианна, и голос её задрожал от гнева и обиды.

– Я спрашиваю, вы куда? – прорычал толстяк и, выступив на полшага вперёд, потеснил Марианну так, что ей пришлось отступить вниз на одну ступеньку. – Что вам здесь надо?

– Я приехала домой! Это мой дом, я хозяйка этого дома!… – задыхаясь, проговорила Марианна. Она поняла, что кто-то проник в её дом. И от возмущения не находила нужных слов. Что это за тип? Откуда он? Как попал в её жилище?

А «тип» уже отталкивал Марианну рукой, так как она ухватилась и не отпускала ручку двери, и пытался захлопнуть дверь, как говорится, перед самым её носом.