Чтение онлайн

Я настолько растерялась, что ответила на поцелуй, так же страстно и жарко, впитывая потребность быть ближе к этому мужчине, до зубовного скрежета вминаясь в его уста, наши языки сплелись в диком танце, я забыла, как дышать, а вспомнив втянула кислород, пьянея от терпкого запаха вечно зеленых специй. Его дыхание сводило меня с ума, руки, бессовестно шарящие по моему телу, оставляли ожоги, разливающиеся возбуждением от места прикосновения, как круги на побеспокоенной воде.

Он опустил меня на кровать, лаская лиловым взглядом влажную кожу, мне мешала его одежда, и я, не церемонясь, распахнула полы сорочки, сорвав дюжину крошечных пуговиц с ткани. Они посыпались на дощатый пол как сухой горох, я же припала к его сильной груди, наслаждаясь контрастом влажного и прохладного к горячему и сухому. Моя рука спустилась по мускулистой спине, оглаживая и царапая твердые мышцы, я выгибалась и стонала, медленно, очень медленно спускаясь свободной рукой к своему бедру.

Мгновение и я расстегнула кожаные ножны, с которыми не расставалась даже в ванной или во время страсти, выбрав момент, замахнулась, полоснув брюнета по груди скользящим движением, остро распарывая плоть. Неглубокий поперечный разрез украсил загорелую грудь, он ошарашенно уставился на меня, а я замахнулась вновь, понимая, что ранить во второй раз его будет куда сложнее.

Любовник перехватил нож, пытаясь отвести его от себя, и тонкий, острый кончик, резанул по ладони, мужчина лишь хмыкнул, пытаясь обезоружить меня, умудряясь улыбаться и вставлять в наше противостояние быстрые, точечные поцелуи, распаляя мой гнев пропорционально моему желанию. Я вскочила на ноги занимая более удобную позицию, нанося серию ударов по кровоточащей ране, выбивая мелкие брызги крови, словно металлическую морось во время ковки, но рассчитавший всё мужчина, позволил мне отвлечься и воспользовавшись моей инерцией опрокинул меня на себя.

Я шмякнулась на твердое тело, больно ударяясь грудью о его стальной пресс, и на мгновение падение выбило из меня дух, все же мужчина был не мягче, чем каменный пол. Тонкий стилет был воткнут в спинку кровати, мои руки заведены за спину, а доказательство желания, которому небольшое кровопускание кажется придало большее воодушевление, упиралось мне в ягодицы. Я попыталась взбрыкнуть, чтобы высвободить руки, и горячая головка уперлась в то самое местечко, растягивая его.

— Продолжай дергаться, мне нравится твое сопротивление, — хрипло засмеялся негодяй, поддаваясь еще немного вперед.

Я замерла, прислушиваясь к новым ощущениям, а потом вздрогнула, почувствовав влажный палец, растягивающий тугое колечко сфинктера и второй проникающий глубоко во влагалище, заполняя до предела узкое пространство. Впечатления двоились, наслаивались друг на друга, сосредоточится на чем-то одном не получалось, зубы сжали мой сосок, язык ласкал взятую в тиски горошину, заставляя выгибаться, нарушая остановившееся проникновение, пальцы в лоне, не один, а два, а может быть даже три, влажный сфинктер, от моих собственных соков и нежное, но решительное проникновение.

Пальцы сменили дислокацию, кружа по чувствительным, возбужденным до предела лепесткам, переключая моё внимание с легкого дискомфорта в попке на агонизирующее стремление кончить, сейчас, в это мгновение. Медленно, вверх и вниз, по кругу и назад, снова и снова, глубже и дальше, больше…оооо, как хорошо.

Я подалась назад, насаживаясь на всю немалую длину, и получая немыслимое удовольствие, наблюдая как зрачки брюнета расширились, а резкие черты лица стали острыми словно бритва. Он поддался на встречу, вбиваясь резко, уже слабо контролируя силу проникновения, прижимая меня к себе, размазывая кровь и по моей груди, тут же слизывая отдающую медью влагу, а затем приникая в поцелуе, все еще сдерживая мои кисти рукой.

Я дернулась высвобождаясь, и он нехотя отпустил. Мои пальцы запутались в волосах, сжав у основания заплетенные в сложную косу смоляные волосы, бедра двигались в такт движения его ягодиц, поймав нужный, правильный ритм. Пальцы с напором теребили клитор, силясь вызвать прилив экстаза, штормовой волной подбирающейся все ближе и ближе и накрывающий меня, а затем и его, за мгновение до того, как наши губы сливаются в новом, сладком поцелуе.

Твердый, напряженный член с набухшими венками и каплей влаги на шёлковой на ощупь головке был в моих руках. Я проводила пальцем по кровеносной ветке, вызывая тяжелые вздохи и вновь возвращалась головке, обводя ту подушечкой большого пальца, размазывая блестящую прозрачную влагу по всей нежной поверхности. Мои пальцы переместились на мошонку, проводя с нажимом по чувствительной, сморщенной от внимания коже.

— Остановись, Долор, — прошептал мужчина, не открывая глаз, — или я возьму тебя вновь…

— Бери, — выдохнула я ему в ухо.

Он распахнул глаза и поймал мою руку, сильнее сжимая мою ладонь, а с ней и тяжелый мешочек с семенем.

— Вот так…

Я наклонилась над ним, проведя языком по неглубокой ране, пробуя его кровь. Крошечный темный сосок так же пересекала тонкая царапина, и я вобрала его в себя, лаская губами и языком, даря то же наслаждение, что его язык отдавал мне. Резкое, мимолетное движение и я лежу на спине, а Фатих вбивается в меня, входя на всю длину, толкаясь до предела. Я сцепила лодыжки у него за спиной и настойчиво давлю, требуя не останавливаться, царапаю спину, прогибаясь на встречу, молю и проклинаю: не останавливайся!

И когда моё тело простреливает новой силой экстаза, словно сошедшая лавина, накрывшая деревню у подножия гор, я распахиваю глаза желая увидеть его экстаз.

Крошечная плиточка и вручную, расписанные изразцы маленькой туалетной комнаты, остывшая вода и осевшая, ароматная пена, погасшие огарки свечей и сморщенные подушечки пальцев.

Я уснула в ванной.

Всего лишь дрёма.

Сон.

…Учеба началась и закончилась, я успела лишь моргнуть. Экзамены я сдала без труда, посвятив весь таль медицине, к тому же ставленник Кроу в консульстве таскал меня на любой маломальский официальный прием, показывая, так сказать, товар лицом. Премьер-министру втемяшилось в голову, что молодой, свободный от брачных уз и обязательств Цесс Ориума непременно должен обратить внимание на ненаследную Кронцессу союзного государства.

Взаимная неприязнь и то, что сердце Себастьяна Виверна прочно занято моей одногруппницей Теаной Бруно, мало его волновали. В арсенале Сильвано были коварство, вероломность и лицемерие, но ему было невдомек, что заставить жениться на другой влюбленного мужчину, который к тому же является главой другого государства, не в силах даже Ворон. А затем, я увидела брачный браслет на тонкой кисти Теа.

Мы проходили хирургическую практику в городской лечебнице, куда привезли пострадавших со сталелитейного завода. Серьезными пациентами естественно занялись дежурные врачи, нам же досталась всякая мелочь, вроде легких ожогов, царапин, сотрясений. Но попался один из рабочих, которого сразу не определили к серьезным, а потом было поздно. Закопченный, словно оленья нога на вертеле, мужчина начал кашлять кровью, за сущие мгновения умудрившись перепачкать всё вокруг. Мы ему помогли, диагностировали ожег легких, травму трахеи и отправили беднягу в корпус интенсивной терапии, но для того, чтобы работать с другими пациентами нас обязали сменить врачебную робу.

Рукав нижнего платья правой руки Теаны задрался, оголяя руническую вязь красным золотом, древнюю как чувство любви и мощную, как его сила между супругами. Витиеватый узор пульсировал, являя мне картину союза по огромной, всепоглощающей любви, а моём изощренном мозгу вспыхнула не радость за монархов, а лишь: «выкуси Кроу». Странно, что разведка не доложила о вступлении в союз Виверна, а может просто меня не поставили в известность, кто знает.

В любом случае я порадовалась за Теану, она была прекрасной девушкой. Пусть я и не была знакома с ней достаточно близко, но в работе на неё можно было всегда положиться, она неоднократно страховала меня, давала дельные советы и помогала даже тем больным, которые не могли позволить себе лечение, оставаясь после окончания рабочего дня. А еще она была из тех, кто не хранил камень за пазухой и если её что-то не устраивало, то ты узнавал об этом первым.

Моя первая работа страдала от нехватки времени, к тому же я бралась не за всё подряд, заказы ниже волка, крайне редко пса, я не брала. Теневые были связаны меж собой, разделяя сферы влияния, как дети делят именинный пирог, но при мне меж ними крупных стычек не было, что не могло не радовать, так как меня не нанимали для устранения друг друга, не то, чтобы я сильно дорожила кем-то из них, но все-таки своя рубашка ближе к телу.

А по окончанию Медицинской Академии, когда ненужный диплом занял полку в библиотеке со старыми газетными вырезками, я вдруг нежданно-негаданно получила приглашение из своей первой альма-матер стать ментором особо одаренных девочек, редко кому из выпускников выпадает честь преподавать в родной школе, во время моей учебы преподавателей женщин у нас не было. Так что, недолго думая, я отправилась в КаноНуб, предварительно оповестив братца, Кроу и иже с ними о том, что отправляюсь на таль-другой преподавать в пансион, вылепивший из меня благородную несси, так как не могу отказать в просьбе поделиться знаниями с подрастающими девочками.