Чтение онлайн

После я вспоминала своё легкомыслие, мысленно коря себя за очередную промашку, она обошлась мне куда дороже, чем все предыдущие.

Дурацкий концерт собрал столько гостей, что все попытки поговорить с Цессой окончились неудачей, на входе, когда я приветствовала венценосную одногруппницу мне удалось ухватить её за локоток и поведать о своей радости по поводу визита столь высоких особ на нашем скромном суаре.

— О моя дорогая Теана, уверена, что концерт доставит вам столько же удовольствия, сколь капустник в честь нашей замечательной Академии.

Это был жирный намек на тех идиотов, что в стенах нашей альма-матер решили пройтись по только вступившему на престол Виверну и, как периодически появляющиеся антиполитические фельетоны, разбросанные по центральным улицам, вызвали лишь недоумение и легкую оторопь. Себастьян был отличным правителем, он сделал так много за столь краткий срок, и Цесса полностью поддерживала его начинания, внося свои предложения и реформы. Одна медицинская чего стоит. И казне, и простым людям. В хорошем смысле.

Военная реформа, обязующая всех прошедших второе совершеннолетие аристократов мужского пола обязательно служить на благо отчизне, открытие нескольких военных академий, усиление гарнизонов и дальних рубежей — все это только малая часть его преобразований. Цесс Ориума развивал науку, не полагаясь на одну лишь магию, как закостенелые в своем мнимом превосходстве правители других стран, один аэростат, чье испытание запланировано на ближайший дем, вызывает моё искренне восхищение дальновидностью и разумным вложением денежных средств.

Но к моему большому сожалению, ни при встрече, ни позже, подруги Цессы не оставляли нас наедине, мои намеки приобрели слишком откровенный характер, когда Оноре, молодая супруга Змея, не выдержав моей навязчивой настойчивости спросила, что мне в конце концов нужно.

— Поговорить, Ваше Величество, это очень важно…

— Не думаю, что это хорошая идея Ваше Высочество, — ответила за нее Соланж Де Бург. Сильнейший некрос Ориума слишком пристально смотрела на меня, её белки почернели, а силуэт подернулся черной дымкой, мне отчетливо слышался шелест листьев, нет, скорее было похоже на крылья, но мимолетное ощущение пропало, словно отхлынула набежавшая волна. Пришлось наступить на горло собственной гордости и произнести:

— Пожалуйста!…

Слова с трудом проталкивались сквозь внезапно пересохшее горло, и я не смогла произнести его с подобострастной интонацией, сказав их четко и ясно.

Мы условились поговорить во время дегустации, и как только концерт закончился я отправилась в церемониальную комнату, готовить тай. Новый сорт, по правде говоря, был на любителя, горчил, оставлял приторное послевкусие, но бодрил сильнее прочих, за это и ценился. Я смолола мелкие, обжаренные до хруста зерна с солью в смоляную кашицу, обдала кипятком большую джезву, разместила её на теплящихся в огромной бронзовой чаше углях и раскаленном песке, наполнила водой и насыпала три меры молотого тая, добавила кардамон и имбирь. Когда вода достигла нужной температуры, а пена запузырилась, желая покинуть сосуд, я сняла готовый напиток с углей и наполнила им крошечные пиалы.

Постепенно я разносила напиток, приближаясь к нужной мне сейчас троице. Поднесла пиалу герцогине, а вторую протянула Теане, когда та сделала крошечный глоток, я максимально приблизилась к ней, наблюдая за другими посетителями и стараясь не привлекать к нам слишком много внимания. Я протянула руку и начала говорить одновременно. Я хотела, чтобы после моих первых слов Теа не умчалась испугавшись, а выслушала до конца.

Но единственное, что я смогла произнести — это «чтоб тебя сожрали все твари Соляра и Изнанки Кроу», и боюсь, слова эти были произнесены лишь моим сознанием. Меня закружило, выворачивая и сминая, комкая и ломая, тело налилось неподъемной тяжестью, сознание ухнуло в водоворот и пропало, мельтеша яркими белыми мушками и вызывая рвотные позывы, но как я не стремилась опустошить желудок, у меня ничего не получалось.

Сейчас противоядие вступит в реакцию с тем, чем меня отравили, нужно лишь немного потерпеть, повторяла и повторяла я себе, забываясь и дрейфуя на волнах тошнотного состояния. Я ослепла и оглохла, кажется отказали вообще все органы чувств, но я сжала зубы и ждала.

Ждала.

ЖДАЛА.

Не знаю сколько продолжалось это состояние, но внутри, там, где сформировался тяжелый комок, тлел огонёк, крошечный, обжигающе холодный, нетерпеливый, разгорающийся в поглощающее всё на своём пути, ледяное пламя. Я сбрасывала оковы, сметая на своем пути преграды, боль утраты, гнев разочарования, глупую слабость, поднимаясь с колен и становясь единым целым.

Вбирая и захватывая, впитывая и принимая себя такой, какой мне было стать суждено. Четыре стихии кружили вокруг, радостно улыбаясь переменам и лаская меня призрачными губами.

— С возвращением, Долор, — слышалось мне в их шёпоте. — Мы заждались.

*Подробности истории Вы можете узнать, прочитав третью книгу серии «Мир Ориума» — «Сокровище для дракона».

**Фельетон — малая художественно-публицистическая форма, характерная для периодической печати, в данном случае — листовки, отличающаяся злободневностью тематики, сатирической заостренностью или юмором.

Я пришла в сознание от того, что упала, больно ударившись коленями и завалившись, как плюшевый заяц, на бок. Так и лежала, прислонившись щекой к пыльному паркету, начиная понемногу ощущать свое тело, но, по правде говоря, лучше бы чувствительность не возвращалась. От воплей в голос меня сдерживало лишь то, что я не знала где я.

Сначала я смогла пошевелить пальцами на руках, ощущения были, словно после первых контактных тренировок в КаноНуб, но я видела свои кисти, ни синяка, ни пореза, ни перелома. Те же длинные бледные пальцы с миндалевидными лунками коротко остриженных ногтей, только характерные для владеющих холодным оружием мозоли жесткой паутинкой покрывали пальцы и ладони. С трудом, но я согнула и разогнула их, повторяя незатейливое движение до тех пор, пока волны боли не перестали набегать на руки и не спустились ниже, вызывая спазмы во всем теле, но возвращая нормальные тактильные ощущения. Я искусала губы и щеки в кровь, силясь сдержать вопли, но низкие стоны, словно вой раненной волчицы, нет-нет, да рождались глубоко в груди.

Затем шея и грудь, живот и пах, колени и стопы. Всё это время я испытывала агонию, чувствуя будто кислота разъедает мои мышцы, скручивая сухожилия и кости, выворачивая, буд-то вспоротую, кожу. Тонкая ниточка вязкой слюны стекала на пол и под щекой скопилась целая лужица, в ухе противно хлюпало, когда я наконец смогла сесть, а потом и встать. Первым делом я зажгла стоящие луминос-камни и огляделась, комната была похожа на кабинет, но им явно давно не пользовались. Чехлы на мебели, довольно толстый слой пыли на горизонтальных поверхностях и пара пожелтевших от времени, судя по всему, ненужных, крафтовых папок, убедили меня в том, что моя догадка верна — я очнулась в здании консульства.

Поздней ночью.

Как я тут оказалась и почему ничего не помню?

Я прошла сквозь двери, разблокировав явно магический замок с едва слышным щелчком, повернула в центральную часть особняка и дошла до главного выхода, так и не встретив ни души. Ночью консульство не работало, оставалась пара дежурных гвардейцев, которые обходили периметр, но внутрь попасть могли лишь непосредственно сотрудники. Не дожидаясь, когда меня обнаружат, ежась от пронизывающего ветра и проникающего под легкий подол замызганного платья, колкого снежка, я быстрым шагом отправилась в свой особняк, благо идти было несколько кварталов.