Чтение онлайн

Повисла тишина. Посол был впечатлен и переваривал полученную информацию, дядюшка пытался умертвить меня одним пронзительным взглядом, не стирая с губ улыбки. Марика с сестрами побледнели, а Мохак вдруг чуть слышно хмыкнул, видимо, искренне забавляясь неловкостью возникшей ситуации.

Один Иллиан сохранил прежнее невозмутимое выражение лица. Впрочем, если у него было моё удостоверение, он как минимум был в курсе, что я пусть и младший, но офицер, должностное лицо, и в каком-то смысле под протекцией короны. Что ж, теперь он также знает, что у меня есть далеко идущие планы на саму себя. И что я не намерена соглашаться по чужой указке выходить замуж и рожать как можно больше наследничков, как это положено женщине будущего вождя. Сам Иллиан должен был сейчас только радоваться, что ему, скорее всего, не придётся иметь дело с моей ненормальной персоной.

— Как видите, Лия всей душой стремиться служить короне, — наконец, подал голос, решивший спасти положение Маркений. — Поэтому, она с особой ответственностью отнесется к любым её пожеланиям.

От подобной наглости я едва не подпрыгнула на стуле. За кого он меня вообще принимает?!

— У меня достаточно ограниченный круг обязанностей… — чувствуя подступающую злость, крайне резко проговорила я. — Личное с работой я не мешаю, и мешать не намерена.

Договорив, я сделала вид, что очень увлечена извлечением запеченного тельца улитки из раковины, в глубине души ликуя.

Огрызнувшись подобным образом по отношению к дяде, вождю собственного клана, я полностью уничтожила себя, как подходящую кандидатуру на ту, кого можно подложить под наследника Нэндос. У всего есть свои границы, кому охота принимать в семью невоспитанную взбалмошную девицу? Такую и на сто шагов нельзя подпускать к детям вождя, и уж тем более не приведите предки сделать её их матерью.

— Прошу простить мою двоюродную сестру, — подала непривычно слабый голос Марика. — После того, как её брат, Лэнс, заболел изумрудной гнильянкой, она сама не своя.

Чтобы ни думал Андриан по поводу моего выступления, он не позволил себе показать ни одной неуместной эмоции.

— Ещё раз примите от лица всего нашего клана искренние соболезнования, — требуемым от ситуации тоном проговорил посол.

Моя вилка скрипнула по коричневому панцирю. Соболезнования? Да к хэйви все эти ваши соболезнования! Пока мы здесь едим и чинно ведём пустые разговоры, мой брат, как и пара десятков наших соклановцев, буквально гниёт заживо!..

Я сцепила зубы, сдерживаясь. Хватит и того, что я здесь успела наговорить.

— Не могу не заметить, что если лечение изумрудной гнильянки сдвинется с мертвой точки, это будет лучше любых соболезнований, — вдруг сказал, словно прочтя мои мысли Мохак. — Отец не даст солгать, что наши люди… они волнуются. Новые порядки в поселении уже изменили их привычную жизнь, и пока самим жителям Оби абсолютно неясно, во имя чего. Больные так и не излечились, продолжают происходить новые заражения…

Я с удивлением уставилась на Мохака, которого всегда воспринимала исключительно как избалованного и напыщенного ребенка. Этот невыносимый парень, который в глубоком детстве пребольно дергал меня за косы, ставил подножки и с которым мы даже несколько раз сцеплялись, от души ставя друг другу тумаки, он… вырос?

Посол почти начал говорить, но Иллиан одним жестом остановил его.

— Как вам всем известно, изумрудная гнильянка — крайне коварная духовная болезнь, — медленно, словно смакуя каждое слово, проговорил наследник Нэндос. — И её невозможно излечить тривиальным образом, используя северные снадобья или антибиотики. Чего же вы хотите? Больные не выздоровеют, люди не перестанут заражаться до тех пор, пока не будет найден первоисточник гнили. Только уничтожив его, мы спасем заразившихся. Точнее, тех из них, кто к тому моменту будет жив. Поэтому, пока мы можем лишь затруднять распространение гнильянки, замедлять её течение у заболевших и предотвращать потенциальные беспорядки. Волнения местных жителей понятны, но принятые меры и так крайне мягки. Более того, запрета на посещение Шепчущего леса недостаточно. Людей нельзя как выпускать из Оби, так и впускать. До сих пор сохраняется риск, что гнильянка перекинется на другие населенные пункты, пока люди так свободно ездят в Нижние Вестцы. Если это случится, сил Нэндос для сдерживания может уже не хватить, и заболевшие люди начнут перерождаться… всё выйдет из-под контроля. Вы представляете себе, к чему подобное может привести? Мы сдерживаем угрозу, которая способна прикончить не только весь Север, но и всё наше объединенное королевство. Ответственность слишком велика, мы не можем ослаблять контроль из-за недовольных. Увы, единственное, чем мы можем успокоить сейчас волнения народа — это слова убеждения.

— А доказательства вашей помощи, которые можно увидеть и потрогать, можете ли вы их привести? — поднял бровь Мохак.

Я перевела глаза на дядюшку, который, сцепив пальцы, цепко наблюдал из-за них за разговоров двух наследников. Судя по всему, мешать сыну он не собирался, как и одобрять или, напротив, не одобрять его, словно занимая нейтралитет. Как удобно.

— Нам выбрать несчастного заболевшего и перестать проводить все требуемые процедуры? Хотите воочию увидеть, как происходит перерождение, как разрушаются людские души? — едва заметно скривился Иллион.

Все требуемые процедуры, — это снадобья и специальный обряд, который ежедневно совершала над Лэнсом, как, вероятно, и над другими больными, целительница Нэндос. Меня при этом из комнаты выгоняли, но когда я возвращалась, около одеяла брата всегда порхало несколько голубянок. Что бы целители не делали с зараженными, это требовало приличного выброса духовной силы.

Желающих лицезреть разрушения людских душ так и не нашлось, и вновь за столом воцарилось гнетущее молчание.

Андриан почти незаметным движением смахнул со лба проступившие бисеринки пота. Тяжёлая у послов, всё-таки, работа, постоянно смазывать не подходящие друг к другу детали механизма, чтобы они, дернув острыми краями, окончательно не разрушили установившийся шаткий баланс всей системы. Наследники обоих кланов оказались с тем ещё характером. Как бы самого… не перемололо.

— Если не возражайте, — сказала Марика, заполняя своим голосом уже звенящую от напряжения тишину. — Я бы хотела предложить послушать наших чудесных девушек, превосходно играющих на думузах.

Никто не возражал, и Марика подала сигнал рукой одному из слуг, который тут же отправился за музыкантами.

Думузы, наши народные струнные инструменты, обычно издавали исключительно противные и унылые звяканья. Мохак хмурился, лицо Иллиана вновь приняло безмятежное выражение. Нам предстоял ещё очень долгий неприятный вечер…

— Напыщенный сукин сын, — процедил Мохак, когда важные гости удалились.

Я окинула взглядом его надменное выражение лица, и вздохнула. Отчего так часто людей сильнее всего раздражает в других именно то, что присуще им самим, и что они в упор не замечают?

— Следи за словами, братишка, — недовольно сказала Марика, — Между вами только молнии не сверкали. Мы хотим мира, или резни в поселке? Судя по всему, клан Нэндос воспринимает любого члена их правящей семьи за существо высшего порядка. Если кто-то из них услышит ругательства в его сторону, это может плохо кончиться. Всё и так не радужно, найти согласия по наиболее важным вопросам нам не удалось.

Маркений с женой уже удалился, сестрёнки Марики неторопливо доедали десерт, флегматично игнорируя её разговор с братом. На протяжении всего приема они играли роль не важнее, чем цветы в вазах.

Мохак вздохнул и повернулся ко мне:

— А ты молодец. Как запахло жаренным, быстро нашла выход.

Марика резко покраснела некрасивыми пятнами по своему холеному лицу:

— Мохак!!!

Странное чувство — тебя вроде бы хвалят, а тяжелый взгляд словно говорит о чем-то противоположном. Я выдавила кривую улыбку, неосознанно делая небольшой шажок назад.