Чтение онлайн

– Ты не хочешь подчиняться другим, я понимаю. Я чувствую это в тебе. Но если ты позволишь мне летать с тобой, я никогда не буду считать тебя своим питомцем. Ты всегда будешь для меня даром самой Луны и вестницей Алнаин. Ведь ты даришь мне крылья. Ты позволяешь мне летать.

И стойкостью, и последними сказанными Перышку словами Эсме сумела покорить ее сердце. И наконец обрела свои крылья.

Грустная ирония – любая из послушниц могла призвать алну и улететь на ней куда глаза глядят. Каждая из них находилась в Лунных Садах по собственной воле. Мир был открыт для них… но зачем и куда им сбегать? Большинство храмовых послушниц – приютские, сироты. Кто их ждет за пределами каменных стен? Не говоря уже о землях, что раскинулись за Фаграсом.

Однако были среди жриц и послушниц и те, кто устал от жизни в городах или решил посвятить свою жизнь служению Луне. Эсме сложно было это понять… Как Каталине – то, как отчаянно юная шанари рвалась к свободе и новым впечатлениям. Жрица нашла в Лунных Садах свою гармонию, Эсме ее и не искала. Беспокойная, знала, что не найдет.

Мир жил, дышал, пульсировал, словно одно огромное сердце, и Эсме хотела биться с ним в такт. Она казалась самой себе застывшей в янтаре мухой, не способной шевельнуть даже крылышком. Птицей с поломанным крылом, что отчаянно желала взмыть в небо и взглянуть на мир с высоты. Ведомые созвучными с ней желаниями, некоторые жрицы и послушницы все же покидали Лунные Сады в поисках лучшей или просто другой жизни. Кто-то возвращался. Кто-то – нет.

«Однажды и я, улетев, не вернусь».

Забравшись на спину Перышка, Эсме крепко обхватила ее шею. Она летала не так часто, чтобы полностью избавиться от страха высоты, но тот не мешал ей восторгаться мыслью, что она может парить, как птица.

Ветер в лицо и запутавшиеся в волосах полосы лунного света. Прекрасный до колючего комка в горле миг единения с Луной. И ты расправляешь плечи, представляя, что это у тебя, а не у детеныша Алнаин, за спиной распускаются крылья. Представляя, что ты оседлала ветер или сотканного из воздуха дикого скакуна…

Эсме смотрела с высоты на залитые лунным светом долины шанари – ее родного народа, которому она, так вышло, оказалась не нужна. И, конечно, на манящий и величественный Фаграс, столицу королевства Маластан и сердце острова Акфарон. У Фаграса было много имен: Город Башен, Город Лунного Дождя, Серебряный город. Самый прекрасный город на земле… И неважно, что других Эсме не видела. Она любила Фаграс всем сердцем, и, если бы не жажда странствий, никогда бы не допустила мысли, чтобы его покинуть.

За сотни лет существования столицы камнеплавы создали тысячи прекрасных башен, что оторачивали края узких улочек и вздымались на небывалую высоту. Были башенки и совсем скромные, одноэтажные, с мебелью, что теснилась в узком пространстве, боками тулясь друг к другу. В подобной жила их с Таисией старшая подруга Мириам, которая пару лет назад покинула приют. Семьи побогаче могли позволить себе поселиться в башне в несколько ярусов – по одному на каждую комнату.

Однако главное в башнях – не их высота и количество ярусов, а длина шпилей. Камнеплавы и сталеплавы и здесь постарались на славу, вытягивая остроконечные верхушки башен до самых облаков. Многие хозяева башен тратили немало средств на то, чтобы их шпиль был выше, чем у соседа, что позволяло им оказаться ближе всех к Луне. Некоторые шпили принимали форму иглы. Казалось, они вот-вот проткнут насквозь небо.

Фаграс любил серебро – этот металл лучше прочих отражал лунный свет. Шпили большинства башен были именно серебряными. Алхимики превращали песок долин в серебряную пыль и устилали ей узкие улочки. Поговаривали, жители какой-то страны на востоке континента были столь очарованы золотом, что лепили из него купола для их странных домов и даже целые замки. Но Эсме никогда не понять, как можно восхищаться металлом, что цветом так походил на солнце. Разрушающее, губительное, стирающее не только магию, но и красоту, которую она дарила миру.

Фаграс с его башенками словно сошел со страниц детских сказок. Огромный замок для прекрасных лунных принцесс… Всюду горели фонари, а с самого неба на невидимой нити спускались лунные призмы – зеркальные сферы, не поглощающие, но отражающие лунный свет. Сегодня город большую часть времени утопал в полумраке – Луна пряталась за облаками, а силы фонарей с их мягким рассеянным светом едва хватало, чтобы только вспугнуть темноту. Но порой, когда острые края серпа прорывали облака, город взрывался светом – и от самой Луны, и от лунных призм.

Даже жаль, что полет вышел таким недолгим. Ощутив под ногами твердую землю, Эсме отпустила Перышко и проводила взглядом два крыла, белеющих на темном полотне неба.

Блуждая по улочкам Фаграса, она старательно избегала главной, где могла ненароком столкнуться со старшей жрицей. И все равно невольно вздрагивала всякий раз, когда встречала высокую худую женщину в светлом платье. Лишь убедившись, что незнакомка – не Каталина, с облегчением переводила дух.

Порой взгляд Эсме против воли задерживался на девочках, которые шли за руку с мамами. Аккуратно причесанные и наряженные в броские наряды (предпочитающих их хэссов в городах было больше всего). С мороженым или сладкой ватой в руках. С улыбкой на лице или с грустной мордашкой – одной девочке мама наотрез отказалась купить какого-то диковинного зверька.

Эсме не могла удержаться от того, чтобы мысленно подменять лица девочек своим. Представлять, как надевает чью-то маску, чтобы хоть ненадолго примерить на себя чужую жизнь. У нее была Тай, но надолго ли? Что случится с их дружбой, когда они станут старше и, словно белокрылые алны, разлетятся по разным городам?

Она тряхнула головой и отвернулась. Не стоит сожалеть о том, чего нельзя изменить. О том, что не исправит ни одна, даже самая сильная в мире магия. Не стоит гадать о будущем, над которым никто, кроме Луны и ее луноликих дочерей, не властен.

***

Иногда (и совсем не безосновательно) казалось, что Фаграс живет своей собственной жизнью. Что он растет, будто каменный монстр, чью силу подпитывает колдовство. Как дымная ящерка, что умела отращивать хвост после его потери, тысячерукий Фаграс время от времени отращивал себе новую пару рук – узких, длинных и гибких улочек.

Только на прошлой неделе улица, по которой бродила Эсме, оканчивалась тупиком. Вернее, башенкой за сверкающей в лунном свете кованой оградой. Там, по слухам, жил один из этих чудных магов-отшельников, предпочитающих оставаться с магией один на один, словно с неким таинством, которого остальным видеть не дозволено. А может, в башенке уже давно жил лишь его призрак… Разницы многорукий и многоголовый Фаграс все равно не заметил бы.

Теперь изящную ограду двумя серебристыми ручьями огибали две улочки. За оградой они сходились в одну и целенаправленно уходили куда-то, словно пущенная стрела. Эсме не была бы собой, если бы не проверила, куда ведет новая улочка.

Оказалось, та вела к частоколу новых башен, которые стараниями камнеплавов выросли буквально из земли. Засмотревшись на них, Эсме нос к носу столкнулась с вулгретом. Поджарый, с темной шерстью и суровым выражением на лобастой морде, он был облачен в черную, маслянисто поблескивающую в лунном свете броню городского стража. Эсме невольно вздрогнула. Вспомнив, что о ее побеге Каталина знать не может, с неописуемым облегчением улыбнулась стражу. Не сбавляя шага, вулгрет в ответ неуверенно махнул коротким хвостом.