Чтение онлайн

Было ясно, что скоро эти деревья тоже смогут ползать по собственному желанию, превратившись в «осьминогов», которые вместе с более мелкими растениями принесли бы людям невыразимый ужас!

Я взял себя в руки и попытался обдумать свое положение. Вернуться в Хартвилл было невозможно, потому что теперь деревня кишела ордами хищных растений, которые уничтожили в ней все живое. Оставаться в лесу было также невозможно, так как огромные деревья вокруг меня с каждым часом приобретали все более устрашающий вид и мощь, а кроме того, вокруг меня шевелились бесчисленные более мелкие растения, в том числе те виды, которых я уже видел ползающими раньше. Я понимал, что мне не следует ожидать помощи от внешнего мира, поскольку те ужасные метаморфозы, которые случились с растениями в Хартвилле, будут теперь происходить по всей Земле — они уже происходили на моих глазах в лесу, растения все быстрее меняли облик, и скоро они должны были расползтись во все стороны, распространяя перед собой ужас, которому ничто не могло противостоять. На планете начинался бунт всей растительной жизни, бунт флоры, который начался здесь, в Хартвилле, и который должен был в ближайшем будущем охватить весь мир!

— Холм! — прошептал я, и мои мысли внезапно переключились на моего друга. — Холм исчез, и я…

Я встряхнул головой и решительно двинулся дальше вверх по склону. У меня была единственная возможность спастись — для этого мне надо было выбраться из леса и попасть в какую-нибудь пустынную или хотя бы несильно заросшую деревьями местность, и поскольку я не осмеливался спуститься в долину, я должен был подняться на вершину горы и спуститься с другой стороны. Я хорошо понимал, как бесконечно малы были мои шансы спастись от ползучих растений, которые кишели вокруг меня, и от огромных древесных монстров, в которые быстро превращались деревья, но других вариантов у меня все равно не было. Так что я больше не взвешивал риски и начал подниматься к вершине, вопреки всему надеясь, что мне удастся увидеть с нее какой-нибудь безлесный участок земли, где я смогу найти убежище от этого могучего бунта растений, охватившего весь мир.

Последовавшие за этим часы подъема в гору под палящим в небесах солнцем остались в моих воспоминаниях, как бесконечный период, в течение которого я с трудом взбирался по крутому склону через фантастические, напоминающие странный сон леса, сквозь заросли огромных деревьев, чьи гибкие ветви тянулись ко мне, когда я проходил мимо них, стремясь схватить меня. Дважды им даже удалось в меня вцепиться, прежде чем я успел увернуться, и высвободиться из их хватки было очень непросто.

Среди деревьев кипела пугающая жизнь, по земле ползали более мелкие растения, такие же отвратительные, похожие на осьминогов. Мне казалось, что они двигаются все быстрее и словно бы каким-то образом ощущают мое присутствие — и убежать от них становилось все сложнее. Я поднимался все выше и выше, а древесные чудища и «осьминоги», в которых превратились более мелкие растения, делались все сильнее, и их движения становились все стремительнее, пока, наконец, на заходе солнца я не добрался до последнего поросшего редкими деревьями участка склона, который вел к плоской каменной вершине горы.

Тяжело дыша, я остановился в начале этого участка и увидел, что вокруг меня больше нет движущихся растений. В этом месте, на продуваемых ветрами высотах, не росла трава и маленькие кусты, которые быстрее обретали способность ползать. Однако деревья здесь — низкорослые, с неестественно узловатыми и изогнутыми стволами — изменились еще сильнее, чем те, что я видел раньше. Их корни почти полностью исчезли, и сами они были похожи на огромные пучки тянущихся во все стороны усиков, которые уже пытались, пусть пока и безрезультатно, ползти по земле и дотянуться до меня, когда я проходил мимо.

Я содрогнулся, глядя на них, и моя душа сжалась от ужаса. Мне с трудом удалось пройти последний участок пути по крутому склону: шатаясь от усталости, я карабкался вверх, мимо деревьев, отсекая их тянущиеся ко мне и порой касающиеся меня щупальца, пока не оказался на широкой плоской вершине горы. Когда я взбирался туда, до моих ушей порой доносился неясный, глухой ревущий звук, похожий на далекое завывание могучего ветра, и теперь, когда я добрался до самого верха, этот рев стал слышен очень отчетливо и громко. Однако поначалу я не обратил на это внимания: мне надо было оглядеться по сторонам в свете уже вовсю разгоравшемся передо мной заката.

Вершина, на которой я стоял, была плоской и вытянутой, около полумили в поперечнике, как мне показалось. На ней росло множество толстых, искривленных деревьев, похожих на те, что я видел на склонах. Это были такие же древесные чудовища, чьи длинные щупальца угрожающе вытянулись в мою сторону, когда я прошел между ними, и они могучими усилиями попытались подползти ко мне. Однако я умудрился быстрыми движениями протиснуться между ними и добрался до края круглой поляны, образовавшейся в центре вершины — поляны, которая занимала основную часть ее поверхности и была полностью окружена извивающимися древесными «осьминогами».

Когда я, спотыкаясь, отошел подальше от этих тянущихся щупалец, тот отчетливый ревущий звук, который я слышал раньше, стал совсем громким. И в этот момент я резко остановился, ошеломленный, не обращая внимания на приближающихся ко мне древесных тварей. Потому что в центре ровного, чистого пространства передо мной зияла яма диаметром, наверное, в тысячу футов, каменные стены которой уходили вниз и исчезали из поля моего зрения — по-видимому, они опускались на большую глубину.

Именно из этой огромной ямы доносился рев — рев ветра, который вырывался из нее с огромной силой. Это бы ужасный могучий поток воздуха или какого-то газа, я видел его, как непрекращающееся мерцание над ямой, и было ясно, что у него гигантская скорость. В то же время я почувствовал сильный и едкий запах химикатов, который заметил еще на склоне — запах каких-то смешанных газов. Это объясняло, почему огромные изменения, которые уже произошли и будут происходить во всей растительностью Земли, были самыми быстрыми именно в этом месте. Передо мной находилась гигантская рукотворная шахта, которая выбрасывала в атмосферу огромные количества газообразных соединений…

Мой разум снова затуманился от осознания всего этого, и я испуганно и ошеломленно огляделся по сторонам. На другой стороне поляны, за огромной шахтой, виднелось нечто похожее на ряд приземистых стальных ветряных мельниц странной конструкции — их лопасти вращались и, казалось, были соединены стержнями с какими-то механизмами в небольшом конусообразном здании, стоявшем перед ними. От этого здания по краю поляны тянулись ко мне толстые провода, и, проследив за ними взглядом, я увидел, что они ведут к другому низкому бетонному зданию, построенному в нескольких сотнях футов справа от меня, у края шахты. Провода скрывались за большой черной панелью с рычагами и циферблатами, которая находилась сразу за широкой дверью здания, а из-за панели, в свою очередь, тянулись другие провода, исчезавшие в толстом стальном карнизе на краю шахты.

Багровый закат озарил все вокруг, и я в изумлении уставился на все эти сооружения, пока раздавшийся позади звук не заставил меня обернуться и вздрогнуть от внезапно нахлынувшего на меня страха. Но это были всего лишь огромные древесные «осьминоги», протягивающие ко мне извивающиеся гибкие усы. Они не могли дотянуться до меня, но весь ужас, который они внушали мне, вернулся, и я в панике отскочил от них к бетонному зданию, а потом крадучись приблизился к нему вплотную, держась подальше от открытой двери. Рядом с дверью было окно, тоже открытое, и я присел под ним на корточки — и внезапно до меня отчетливо донесся из него чей- то голос:

— …и заставлю тебя это понять, Холм. Ты мог помешать мне, помешать решить судьбу мира!

Холм! Услышав это имя, я ахнул, а затем, когда произнесший его голос умолк, стал медленно и беззвучно приподниматься, пока мои глаза не оказались на уровне подоконника, под которым я находился. Осторожно заглянув в окно, я увидел длинную комнату, заставленную множеством всевозможных электрических приборов и приспособлений для разных химических опытов. А еще там были двое мужчин — один из них сидел у стены напротив меня, крепко связанный по рукам и ногам, и я с бешено колотящимся сердцем узнал в нем Холма!

Он сидел молча, на его лице было написано отчаяние, а перед ним, спиной ко мне, стоял другой мужчина — высокий, широкоплечий, с рыжеватыми волосами и заткнутым за пояс пистолетом. В тот же миг, когда я высунулся из- за подоконника, этот человек слегка повернулся и встал в пол-оборота ко мне, и я, увидев его красивый ястребиный профиль и горящие серые глаза, едва сдержал крик и снова присел на корточки. Потому что это был Мэндалл! Доктор Джексон Мэндалл, тот самый коллега Германа Холма, чья слава блестящего ботаника гремела по всему миру. Тот самый ученый, который исчез два года назад!