Чтение онлайн

– Там, может быть, товарища Сталина сейчас убивают, а ты тут…

Он не подумал о законе. Не было места закону там, где жила Революционная целесообразность.

Ухватившись за ствол, повернул винтовку и кулаком припечатал часового. Тот закатил глаза и осел.

– Живые есть? – проорал Деготь. На голос из-под станков выполз рабочий. Косясь на неподвижного охранника, он спросил.

– Что там, граждане?

Молодой парень, по всему видно из новеньких – площадка разрасталась, и новые люди приходили из окрестных деревень за профессиями в город. Этот был совсем зеленый – не узнал первых космонавтов. Не вдаваясь в подробности Деготь только бросил на ходу, устремляясь к кораблю.

– Да всего там понемножку…. Поднимай своих и помогите нам. Готовность к старту – пять минут. Шевелись, шевелись!….

Орбита Земли. «Иосиф Сталин».

Ноябрь 1931 года.

…Если закрыть глаза, то вокруг словно бы и не было ничего.

От этого можно легко было представить, что плывешь по теплому морю, а за кромкой иллюминатора качаются в голубой лазури пальмы неведомых островов, но, даже закрыв глаза, и заткнув уши, представить этого бы не получилось – не бывает на море такой тишины и плавности. Там бьют в борт волны, свищет ветер, килевая качка сменяется бортовой. А тут – все плавно. Движения не видно. Шипит точно закипающий чайник редуктор кислородного баллона да плывет в иллюминаторе бело-голубой бок родной планеты. Ну и тушка, конечно, болит так, словно по ней хорошо прошлись десятком палок.

Что это значит?

Это значит, что они все-таки взлетели и что за бортом – пустота, космос, а не морские просторы.

Федосей неловко повернулся. Спина тут же напомнила о себе колючей болью. Перетерпливая её, он вздохнул сквозь стиснутые зубы.

– Что вздыхаешь? – тут же спросил Деготь, морщась от примерно тех же ощущений.

Товарищ не ответил, баюкая ушибленную руку, да и у самого Владимира Ивановича ощущения были не лучше.

– Чего там?

Что нового могло быть за бортом? Федосей раздраженно отозвался.

– Ничего нового… Вселенная.

Двигаться было ох как трудно, но куда ж деваться? Невесомость, конечно, облегчала положение, но она наступила только после стартовой перегрузки, приложившейся как раз на побитые на земле части тела и от того оба сейчас и летали скрюченные. Взлетали тяжело - нельзя было по-другому - Федосей не решаясь рисковать, ушел на орбиту на предельной скорости, почти вертикально.

– Причем тут Вселенная? Станцию не видно?

Федосей только головой помотал.

Сегодня, как и в изначальные времена, станцию можно будет увидеть издалека - огоньки электросварки обнаруживали её местоположение «Знамени Революции» в космосе, словно аэродромные огни - посадочную полосу. Последние два месяца вообще казалось, что станция строится непрерывно. После американского налета за станцию взялись всерьез, и не столько ремонтировали, сколько уже перестраивали. Сколько раз они бывали на «Знамени Революции» в последнее время, но всегда там либо что-то делали, либо переделывали. Единой геометрической целостностью на орбите уже и не пахло. Теперь к трем цилиндрическим корпусам пристраивалось разное – и шарообразное и кубическое.

С каждым днем станция все больше напоминала новый дом, постепенно, по мере вселения новых жильцов, обрастающий подсобными клетушками – физики просили место и как не дать физикам? А химики? А металловеды? Их ведь тоже снаружи не оставишь… Философы и те требовали место себе, чтоб «в первозданной тишине возвыситься мыслью». А меж тем всю эту ораву требовалось кормить и обиходить, и следовало достраивать новые склады, помещения для сотрудников, так как станция становилась в большей части своей, хоть и хватало тут и военного имущества, гражданской научной единицей.

Военные оставили за собой один из модулей, тот, где стоял аппарат профессора Иоффе и никого к себе не пускали - после дружественного визита заокеанской космической пехоты им там было чем заняться.

Никому не хотелось, что все это повторилось.

Хотелось надеяться, что особист там дельный, сообразит, что ничего хорошего от незнакомого и внепланового корабля ждать не приходится.

Большой аппарат еще не работал, но наверняка станция могла за себя постоять. Не могло такого быть, чтоб не стоял где-то в закутке у особиста небольшой аппаратик «ЛС», чтоб встречать незваных гостей.

– Если они правы…

– Кто это «они»?

– Те, кто нас в почтальоны определил.

Деготь поднял брови.

– Наше руководство… - объяснил Федосей.
– Решатся американцы на захват «Знамени Революции», как считаешь? Не так как в прошлый раз, а насовсем?

Деготь пожал плечами и поморщился.

– Это, ведь, считай, война… В тот раз им это с рук сошло, а теперь… Такие вещи ни на какую ошибку не спишешь.

– Ну и что? Если уж они решили десант на Луну забросить, то понятно, что война их не волнует… Я к тому, что может и неплохо было бы, если б они сперва на станцию сунулись. Справились бы наши с ними. Теперь-то уже ученые…

– Не думаю… Им бы с Лунными приисками справиться… Нет. Не думаю.

Луна. Прииск «Добрый».

Ноябрь 1931 года.

…Солнце стояло так, что блеск золотых самородков слепил глаза Леонида Ильича. Он сморгнул заслезившимися глазами и сгреб блестящую кучу в сторону. Хорошо еще что грести золото можно было не отрывая глаз или прижмуриваясь. Одним глазом посмотрев на получившееся произведение ювелирного искусства, он несколько раз коснулся кучи лопатой, добавляя беспорядка.

– Казбек! – сказал он сам себе. – «Кавказ подо мною..»

Тень от кучи теперь стала двухголовой, как на пачке с папиросами. Не хватало всадника, но, во-первых, откуда ему тут, на Луне, взяться, а во-вторых курящему хватило и этого намека. Он вздохнул. Курить уже не просто хотелось, а хотелось очень-очень. Знающие люди, ну, те, кто пробыл тут уже почти месяц, посмеивались, говорили, что через эти муки и сами прошли и теперь не так уж и хочется, и если кто-то из друзей на Земле вдруг захочет бросить курить, то таких в первую очередь надо звать сюда. И название прииска поменять на «Всесоюзная здравница «Бросай курить»…

Леонид Ильич снова вздохнул. Эти мысли, ну, чтоб бросить курить, появлялись все чаще. Ну и действительно – зачем начинать и снова мучиться, если придется вновь и вновь сюда возвращаться. А ведь придется… Когда еще изобретут ученые какой-нибудь лунный трактор-бульдозер-экскаватор.. А до тех пор придется лопатой здешнее золото грести. Он посмотрел на уходящее за горизонт золотое поле, а потом снова на кучу.

Неожиданно она дрогнула, поползла, самородки покатились вниз. Он и сам через мгновение «услышал» грохот. В выхлопе лилового пламени на посадку заходил какой-то внеочередной транспорт. Леонид Ильич вздохнул, совершенно поземному воткнул в золотую кучу лопату, внешне почти не отличимую от тех, которыми земные дворники убирают снег, и заспешил к командному модулю. К исполнению своих прямых обязанностей.