Лунные танцы
Шрифт:
Через несколько дней некто настучал в милицию на Матвея как на главного виновника недавнего преступления. На него также были повешены еще несколько не менее тяжелых статей. Матвея и нескольких его друзей арестовали.
Ирина моментально уехала отсиживаться на Канарские острова, где взяла себе фамилию эмигрировавшей в двадцатых годах бабушки, которая вроде бы была из дворян. Именно этим фактом жена Матвея часто козыряла еще до встречи с Вознесенским: чай, не под забором родилась, кровь голубая! Она также сменила имя Ирина на Ирена, которое казалось ей более звучным и современным.
Вознесенский с самого начала показался ей очень перспективным парнем, которого стоило держать в поле зрения. И действительно — уже через два года он стал совладельцем успешно работающей компании. Матвей между тем при странных обстоятельствах умер в тюрьме, не дождавшись приведения в исполнение смертного приговора. Еще один бывший член их группировки был расстрелян, двое отсиживали срок. Именно из-за этого самого случая несколько лет спустя с Вознесенским пытались свести счеты оставшиеся на свободе участники этой истории, но у Станислава уже была к тому времени своя служба безопасности и совсем другие возможности: рядом с Меер он чувствовал себя как у Христа за пазухой. Через некоторое время все эти события стали казаться ему далеким сном. Боль и угрызения совести, которые он чувствовал, после того как все случилось, довольно быстро притупились. Кроме того, рядом с ним была Ирена, которая изо всех сил утешала Вознесенского, говорила, что не случилось ничего страшного. Такова жизнь — побеждает сильнейший, а он, Станислав, ни в чем не виноват.
В благодарность за поддержку Станислав тоже стал помогать Ирене чем мог, — преимущественно деньгами. Их отношения укреплялись. Незаметно Свенцицкая стала важной частью его жизни. В те времена она частенько с тоской разглядывала модные журналы, мечтала о подиумах и высокой моде. Вознесенский помог ей открыть дизайн-студию одежды в Москве. Свенцицкая оказалось дамой на редкость хваткой и пробивной. Довольно быстро она освоилась в столице, а вскоре познакомилась с модельерами на Западе, начала ездить то в Париж, то в Лондон, с энтузиазмом изучала языки и все, что связано с модным бизнесом. Тогда она кардинально изменила имидж, начала покупать вещи в дорогих магазинах, приобрела первую недвижимость за рубежом. В девяносто пятом она окончательно перебралась во Францию и теперь встречалась со Станиславом лишь несколько раз в году. Главным смыслом ее жизни стала работа. Свенцицкая мечтала об успехе и была уверена, что достигнет его. Станислав после отъезда Ирены вздохнул с облегчением — последний свидетель его грязной истории был далеко. Ради этого он готов был платить ей очень большие деньги.
— …Что ты хочешь сказать этим, Ирена? — голос Вознесенского дрожал. Он меньше всего ожидал такого поворота событий. Ему казалось, что вся эта история давно закончилась.
— А то, что у тебя есть все шансы расплатиться за то, что ты совершил двенадцать лет назад, мон амур.
Станислав вскочил с кровати и забегал по комнате:
— Что ты несешь? У всех уголовных дел есть срок давности… Да я ведь и не виноват ни в чем, ты сама знаешь… Это просто была цепь случайностей. Я здесь абсолютно ни при чем…
— Что мне в тебе особенно нравится, котик, — сказала Свенцицкая, закуривая, — так это твоя фантастическая способность верить в то, что ты сам говоришь. У меня так не получается. А как поглядишь в твои честные глаза — невольно усомнишься: может, это я ничего не помню? Может, все было именно так, как ты рассказываешь, и вовсе не из-за тебя погибло столько народу? Но нет, милый, я помню все, до самых мелочей. Знаю, как ты за шкуру свою тогда трясся, как готов был на что угодно, лишь бы жизнь свою беззаботную сохранить да имя свое не испачкать! Кроме меня, кстати, есть еще несколько человек, которые будут счастливы тебе обо всем напомнить… По-своему, конечно… Так что не вздумай меня пугать: тебе же хуже будет!
— Нет-нет, Ирена… Не говори так, я не желаю это слышать! Что еще ты хочешь от меня? — Станислав поднял на Свенцицкую полные слез глаза. В его лице не было ни кровинки.
— Я всегда знала, что ты разумный человек, Стас, — Ирена потрепала его по плечу, — мы вполне сможем договориться, как обычно. Ты сейчас просто продаешь эту квартиру и никогда в жизни больше не делаешь мне больно. Женишься на мне, и мы живем как нормальная семья. И никаких больше эксцессов, неожиданностей, слышишь? Иначе в одно прекрасное утро к тебе в дверку позвонят — и тю-тю… Гуд-бай, май лав, гуд-бай!
— Господи, да прекрати ты! Ты ненормальная, Ирена. — Вознесенский уже почти рыдал. Свенцицкая медленно и с удовольствием рвала Лерину футболку.
— Оревуар, мой друг. До встречи дома! — Свенцицкая ослепительно улыбнулась и вышла, швырнув в лицо Станиславу остатки футболки. — У твоей дурочки не было и никогда не будет вкуса!
Уже на следующий день квартира Вознесенского вместе со всей мебелью была выставлена на продажу. Ее довольно быстро приобрел неизвестный покупатель.
Глава 12
СПЛОШНЫЕ НЕПРИЯТНОСТИ
В конце зимы Свенцицкая решилась навестить Селену. То, что происходило в их совместной жизни с Вознесенским, было за гранью ее понимания, и чаша терпения Ирены была переполнена. Ежедневные скандалы и разбирательства стали единственной реальностью жизни. Несколько раз дело доходило даже до драк и битья посуды. Ирена стала еще более резкой и нервной. Она раздражалась от каждого его действия: ее тошнило, когда он жевал, бесило, что он валяется со страдальческим видом на диване, глотает таблетки, храпит ночами. Хотелось вышвырнуть его из своей квартиры, сделать ремонт и начать все сначала.
Свенцицкая продолжала пить. Сначала понемногу, потом все больше — чтобы отключаться от изматывающей душу реальности. Остановиться было трудно, практически невозможно. В Москве Ирена так и не прижилась, друзей здесь у нее не было. Местные тусовщики быстро утолили свой интерес к Свенцицкой и стали ее избегать. В российском мире моды слишком часто зажигались новые звезды! Ирена затосковала по своей модельной студии в Париже, комфортной жизни, старым друзьям. Она вдруг поняла с оглушительной ясностью, что и в России ей уже нет места. Проведенные в Европе годы легли глубокой пропастью, перешагнуть которую не хватало сил. К тому же серая февральская слякоть, грязные улицы, несчастные люди вокруг вгоняли Свенцицкую в состояние депрессии. Это было совсем не то, ради чего она согласилась тогда перелезть через кладбищенскую ограду.
Вечерами ей иногда звонил Эжен. Это происходило все реже. Он стал несколько отстраненным, далеким и совсем взрослым. Ирена узнала, что он готовил свою молодежную коллекцию «Jenka» для участия в каком-то европейском дизайнерском фестивале. Он был весь в этом, Ирена улыбалась грустно, слушая его, как будто смотрела на себя, недавнюю, со стороны. Она немножко завидовала ему, но боялась в этом признаться даже себе. Кто-то, очевидно, помогал Эжену деньгами, но Свенцицкая не спрашивала — кто. Мальчик вырос и имел полное право распоряжаться своей жизнью так, как хотел. Она перестала настаивать на его переезде в Россию, смирившись с тем, что он уже не приедет.
Однажды утром, проснувшись с тяжелой головой, Свенцицкая, как обычно, долго лежала в постели, потом встала и сварила себе кофе. Она ощущала, что внутри нее скопилась энергия, искавшая выхода. Скоро будет взрыв! Ирена хорошо знала такие свои состояния и хотела упредить неприятности. Все надоело до чертиков! Надо возвращаться в Париж, начинать нормальную жизнь, работать. Эжен в этом смысле был для нее отличным стимулом.
С коллекцией «весна — лето» она, конечно, уже опоздала, но еще можно успеть разработать следующую «осень — зиму». Придумать новую марку, раскрутиться быстро! Тем более что остались какие-то наброски арабской коллекции, которую она так и не завершила. Этника всегда в моде! Конечно, с этой коллекцией были связаны печальные воспоминания о Мухаммеде, но что делать… Она вспоминала о нем все чаще. И зачем только она тогда, бросив все, поехала в Москву? Как будто через этот день пролег разлом ее судьбы, после которого все пошло наперекосяк.