Чтение онлайн

Итак, если небесное древо одновременно столб, жезл и крест (на одной кипрской монете храма богини Астарты изображена крестовидная колонна, украшенная звездой, на которой сидят голуби), то Луна умирает как на кресте, так и на столбе и на жезле. Первоначально крест своей формой напоминал вилы. Заместителя лунного бога на земле — а впоследствии приговоренного к казни на кресте — вешали или прибивали с распростертыми руками на развилке ствола. Поэтому римляне называли крест несчастливым деревом.

Вполне правомерным для культово-религиозной символики можно считать изображение Луны и дерева в виде овечьей головы, бычьего рога, змеи или рыбы на кресте, палке, дереве, столбе. Это лишь различные символы одного и того же понятия. Наиболее ясно оно выражено, по нашим, современным, представлениям, там, где изображен лунный серп (а не его различные звериные символы) на дереве или на кресте. Так, например, на маленьком железном цилиндре, относящемся к началу христианства, над головой висящего на кресте Иисуса находится лунный серп, а над ним еще семь звезд. Это объясняет, почему на перекладине креста, на котором был распят Иисус, часто изображают рог.

В этом смысле крест — знак смерти. Возле креста находится потусторонний мир. В суевериях многих народов перекресток выступает как символ смерти и призраков.

В далеком прошлом возникло и учение о небесной царице — планете Венере. Примерно в этот же период возникло и летосчисление, связанное с самой яркой звездой, находящейся близко к небесному древу, — с Сириусом.

Хотя счисление времени по Венере не согласуется с учением о годе (и даже как будто противоречит ему), тесная связь науки о времени и небесных явлениях с религией и культом показывает, что к моменту признания года мерой счисления времени небесная царица еще пользовалась поклонением.

Средний синодический период Венеры 583,9214 дня, то есть около 584 дней. Восемь месяцев из этого времени Венера имеет вечернюю видимость. После краткого перерыва, дней в четырнадцать, когда Венера находится в стороне Солнца в нижнем соединении, она на восемь месяцев превращается в утреннюю звезду. Затем она снова становится невидимой (верхнее соединение с Солнцем), после чего опять начинает появляться вечером.

Под влиянием учения о годе и небесном древе закон о времени обращения небесной царицы должен был достаточно рано выйти из области мифологии и религиозных представлений, если бы не открытие, что каждые восемь лет Венера появляется в одной и той же фазе, в одном и том же месте небосвода. Если, например, Венера как утренняя звезда впервые выходит из солнечных лучей в определенном месте небесного древа, то через восемь лет это происходит почти там же. В восьмилетием цикле год и период обращения Венеры гармонически совпадают. По истечении восьми лет повторяются световые фазы Луны, правда, с незначительным различием в два-три дня. Если же учесть, что периоды видимости Венеры продолжаются около восьми месяцев, становится понятным, почему новые данные о восьмилетием цикле, по истечении которого начинается новый временной период с почти теми же небесными явлениями, приобрели величайшее значение в религиозной и временной символике. Вот почему Венеру иногда стали изображать с восемью лучами.

В Египте знали восьмилетний цикл. Доказательство тому — восемь павианов, которые содержались в преддверии царского храма в Карнаке, посвященном богу луны Тоту (а не Венере); в «преддверии Тота» проводились празднества в честь Тота и торжественные церемонии по случаю наступления нового года, когда отмечалось «первое появление солнца в начальное время». В этом храмовом комплексе, согласно древним египетским текстам, возвышался «первоначальный холм на огненном острове», который находился посреди «озера ножей». Здесь снова ясно проявляется связь праздника Нового года с небесным древом, стоящим на «огненном острове». Из богатейшей символики египетских верований явствует, что на «огненном острове» вырос из воды цветок лотоса, в котором и взошло впервые солнце (или же, в другом варианте, Атум — луна). Об этом уже говорилось в текстах пирамид III тысячелетия до н. э. Вместе с солнцем или луной появились здесь и восемь богов, «великих божеств изначального времени». Эти восемь лет делились на два периода по четыре года.

Восьмилетний цикл фигурировал и в Двуречье — у шумеров и аккадцев, но в меньшей мере был связан с символикой. Известно, что со времен третьей династии Ура, в конце III тысячелетия до н. э., Вавилония имела календарь, основывавшийся на восьмилетнем цикле. У хеттов, населявших Малую Азию во II тысячелетии до н. э., те же восемь лет выступают в рассказе об Иллуянке: каждый девятый год (то есть по истечении восьми лет!) небесный бог, который сидит на троне и которому подносят кубок, высказывал возмущение и новый небесный бог свергал старого.

Древние греки также придавали особое значение восьмилетию. В гомеровской Одиссее восьмой год неоднократно упоминается как поворотный, приносящий решающие перемены. В третьей песне Одиссеи говорится:

Одиссей и сам рассказывает о своем пребывании в течение семи лет в Египте и еще одного года в Сирии у финикийского купца:

Во время плавания с финикийским купцом корабль с Одиссеем был разбит ударом молнии, которую Зевс метнул в судно. Все погибли, кроме Одиссея, который уцепился за корабельную мачту и таким образом спасся. Спасение принесла Одиссею мачта — небесное древо.

В Греции значительные события обычно происходили на восьмой год. К этому времени цари возвращались из далеких походов на кораблях, груженных завоеванной добычей. Орест мстит за убийство отца, совершенное восемь лет назад. Более того, жизни всех вождей и царей каждые восемь лет угрожала опасность. Ибо если полное обновление, происходившее на небосводе, требовало, по представлениям людей, такого же обновления земных владык, то это должно было произойти по истечении восьми лет, на девятый год.

В одной из версий легенды о критском царе Миносе говорилось, что афиняне должны были через каждые восемь лет (на девятый год) отправлять семь девушек и столько же юношей из знатных афинских домов на Крит — для принесения их в жертву. Собственно говоря, по традиции, вожди и цари должны были приносить в жертву самих себя. В последнем тысячелетии до нашей эры практиковались заменительные человеческие жертвоприношения.

У Пиндара Персефона возвращает «на девятый год д'yши к сиянию верхнего солнца». Обладателями этих душ становятся доблестные цари и мужи, украшенные силой и мудростью.