Чтение онлайн

Большое значение восьмилетнего цикла доказывают большие празднества в честь Аполлона, с древнейших времен проводившиеся в Дельфах, Фивах и на Крите. У фракийцев этот период так и назывался — «восьмилетие». У греков речь идет о прототипе восьмилетнего високосного круга, в который с VII века до н. э. Солон, Метон и Калипп неоднократно вносили поправки.

В греческих Фивах каждый девятый год (то есть по истечении восьми лет) праздновалась дафнефория [322] . Торжественную процессию, шедшую к храму Аполлона Исмения, возглавлял мальчик с лавровым венком на голове. Рядом шел старик, несший жезл из оливкового дерева, украшенный ветвями лавра, цветами и шарами. Несомненно, жезл изображал небесное древо.

Того, кто спросит, откуда появились племена, которые в первой половине II тысячелетия до н. э. хлынули с севера в Грецию и принесли с собой умение строить мощные укрепления, делать прекрасное оружие, золотые панцири и посмертные маски, ответ наведет на мысль о пресловутом восьмилетии. Ибо восьмилетний цикл играл большую роль у германских племен. Старшая Эдда сохранила до нашего времени древнейшие предания:

На севере Европы следы восьмилетия сохранились в обычае больших государственных жертвоприношений в Швеции и Дании, который существовал до II века н. э. Адам Бременский описал их. Во время государственного жертвоприношения в Упсале (Швеция), длившегося девять дней, приносились в жертву восемь живых существ, в том числе один человек.

В оставленном епископом Титмаром из Мерзебурга (около 1000 года н. э.) описании грандиозного государственного жертвоприношения, происходившего в датской королевской резиденции Летра на острове Зееланд, также упоминается восьмилетие: «Поскольку я узнал нечто удивительное об искупительном жертвоприношении северных мужей, то не хочу оставить это необсужденным. Есть место в этих землях, столица этого королевства, называемая Летра… где каждые девять лет в месяц январь, ко времени, когда мы [христиане] встречаем „явление господа“, собираются все и приносят в жертву своим богам девяносто девять человек и столько же лошадей, совместно с собаками и петухами, веря, что эти жертвоприношения умилостивят подземных богов и искупят совершенные преступления».

Здесь число «девяносто девять» обозначает количество месяцев в восьми годах. Во многих местах индийской Ригведы встречается то же самое число.

В древних скандинавских преданиях и песнях, а также в германском эпосе и мифологии «восьмилетие» — непременный срок при определении промежутка времени. Зигфрид служит королю Гибиху восемь лет, восемь зим находятся девы-лебеди у Виланда и его братьев, в других древних сказаниях также ясно прослеживается мотив восьми лет и другие отзвуки звездных мифов. В земельном праве древней Швеции срок в восемь лет фигурировал еще около 1300 года н. э.

Среди праздников древнеамериканских ацтеков каждые восемь лет отмечался праздник поглощения воды и хлеба, в котором большую роль играл священный танец змеи.

Даже в законах Моисея, которые в основе своей опирались на другое учение о времени, а именно на семилетний цикл, содержится указание: «И будете сеять в восьмый год, но есть будете произведения старые до девятого года» [324] .

За восемь лет по триста шестьдесят пять дней каждый совершается пять синодических обращений Венеры, поскольку 8 x 365,25 = 2922 суток и 5 x 584 = 2920 суток.

Поэтому соотношение синодических периодов Венеры и Земли составляет восемь к пяти. В восьмилетием цикле периоды обращения Земли и Венеры почти полностью совпадают. И это открывает один из главных законов неба.

В одной из песен «Эдды» говорится: «Пять рабынь мы возьмем и слуг восьмерых высшего рода с собой на костер». В другой песне Бринхильда приказывает убить восемь прислужников и пять прислужниц.

Сакральное соотношение пяти к восьми наиболее ясно выражено в тексте Ветхого завета: «И сказал [господь] ему [Авраму]: Я господь, который вывел тебя из Ура Халдейского, чтобы дать тебе землю сию во владение. Он сказал: владыка господи! по чему мне узнать, что я буду владеть ею? Господь сказал ему: возьми мне трехлетнюю телицу, трехлетнюю козу, трехлетнего овна, горлицу и молодого голубя. Он взял всех их, рассек их пополам, и положил одну часть против другой; только птиц не рассек» [325] .

После этого Аврам, который впоследствии стал называться Авраамом, впал в глубокий сон, полный тьмы и ужаса, и во сне бог возвестил ему будущую судьбу народа Авраама [326] .

Итак, в Библии сначала Авраам задает вопрос, по каким признакам определит он, что его народ будет владеть землей обетованной; затем бог требует принесения жертвы, а когда Авраам приносит жертву, следует великое пророчество. Следовательно, жертвоприношение находится в центре библейского рассказа и принесение жертвы — необходимое условие «откровения» бога. Но есть нечто примечательное в жертве, принесенной Авраамом, — по существу, он не совершил жертвоприношения. Он лишь рассек трех жертвенных животных — и больше ничего. Он не возложил жертву на алтарь, не возжег жертвенный огонь в честь бога, то есть фактически жертвоприношения, как такового, в рассказе нет. По-видимому, рассечение также является божественным знаком и условием для божьего завета.

Каким же образом рассек животных Авраам? Он взял пять животных, в том числе трех четвероногих, но только четвероногих он рассек на две части; голубей он не тронул. Следовательно, из пяти жертв он сделал восемь жертвенных частей. Это все, что совершил Авраам во славу своего господа. Из пяти сделал восемь.

И если бы древние тексты писались сегодня, там было бы сказано прямо: «Сделай из пяти синодов моей звезды восемь лет!».

Египтяне еще в глубокой древности обратили внимание на то обстоятельство, что самый ранний предутренний восход ярчайшей звезды Сириус, находящейся вблизи ствола небесного древа и дающей возможность определять время с большей точностью, нежели само небесное древо, передвигается на один день каждые четыре года (при годе в триста шестьдесят пять дней). Известно, что египтяне к круглому году в триста шестьдесят дней прибавляли еще пять дополнительных, которые отмечались как дни рождений их великих богов. Поскольку период между двумя ранними восходами Сириуса составлял триста шестьдесят пять дней с четвертью, то за четыре года эта разница складывалась в полный день. Через каждые четыре года предутренний восход Сириуса запаздывал на один день. Таким образом, через восемь лет запаздывание выражалось уже в двух днях, через двенадцать лет — в трех и т. д.