Чтение онлайн

Итак, как день сменяется ночью и год сменяется годом, так век идет за веком. Перед лицом богов века и годы были не более чем недели, дни и даже часы. Древние египтяне поняли это еще в III тысячелетии до н. э. «Не доверяй длине года. Божественные судьи видят время твоей жизни как час», — утверждали египтяне. Человек не более чем бабочка-однодневка, и вся его жизнь, если мерить ее мерою небесных лет, ничего не значит.

То же говорили индийцы в древнейшей Ригведе. «Человеческий век для Индры — один только день». Эти же представления о несоизмеримости земного и небесного времени существовали у шумеров, вавилонян и ассирийцев, в религиозной символике которых часто смешиваются понятия дня, месяца, года и века.

Законоучитель Моисей также уподоблял день году. Это выразилось в страшном проклятии божьем: «А сыны ваши будут кочевать в пустыне сорок лет, и будут нести наказание за блудодейство ваше, доколе не погибнут все тела ваши в пустыне. По числу сорока дней, в которые вы осматривали землю, вы понесете наказание за грехи ваши сорок лет, год за день» [328] .

Крест и круг, день и год — перед лицом неба и складывающегося учения о великом веке они слились в высокое понятие небесной гармонии. Из равенства, выписанного на небе четырехчастным крестом Сотисова года, возникло число, из-за которого сотни человеческих поколений создали учение о звездах, многократно отвергали его и вновь принимали. Число это — триста шестьдесят пять дней и триста шестьдесят пять лет.

В древней хронологии фигурируют хронологические циклы продолжительностью от трехсот пятидесяти до трехсот шестидесяти пяти лет. При этом, очевидно в соответствии с различными представлениями о длительности земного года (по лунному году, годовому обращению Сириуса или солнечному году), изменяются масштабы Orbis Magnus — Великого круга.

Еще в IV веке отец церкви Августин [329] был весьма обеспокоен появлением большого числа оракулов, которые на основании законов звездного неба предсказывали, что христианская религия просуществует не больше трехсот шестидесяти пяти лет. Из представлений о стократном кругообороте небосвода сложилось понятие о продолжительности века от 36 500 до 36 525 лет. В учениях и философских системах Передней Азии этот период назван Великим годом.

По верованиям древних египтян, по прошествии 36 525 земных лет должен завершиться полный кругооборот неба. Все звезды должны возвратиться в изначальное положение, в котором они находились при сотворении мира. Великий год на этом закончится, и начнется новый. По имени греческого философа Платона, этот цикл назывался также платоническим. Платон называл момент, когда все планеты соединятся, «завершенным временем», концом Великого года. Во всем древнем мире этот масштаб времени, Великий год, вскоре послужил основой для дальнейших хронологических умозаключений и породил многочисленные учения, основывавшиеся на еще более длительных периодах, в сотни тысячелетий. Густая сеть таких учений о веке опутала представления человека, взиравшего на небо.

Создается впечатление, что еще задолго до рождения Христа учение о небе содержало ясные предположения, выраженные в числах. Человек не только пытался разгадать предначертания божественной воли с помощью оракулов, толкования снов, полета стрелы, гадания по внутренностям жертвенных животных, молитв, по очертаниям дыма от сжигаемых жертв, но силился прочесть божественные знамения по движению звезд, которое теперь можно было вычислить. Это была смелая попытка выразить волю бога в формулах и числах, в периодичности восхода звезд и синодического обращения планет, их соединений и противостояний. Открывать соотношение божественных деяний и человеческой судьбы по движению созвездий, выводить из воли божества, олицетворяющего весь космос, закономерности жизни и смерти земли и переносить их на нормы человеческого поведения — вот что стало задачей звездной религии.

Среди многих попыток осмысления времени, бога и жизни далеко не последнюю роль сыграл период обращения Венеры. Согласно ставшему непреложной догмой закону о том, что перед лицом божества земной год составляет один лишь день (а земной день соответствует небесному двенадцатимесячному году), пятьсот восемьдесят четыре дня, составляющих синодический период обращения Венеры, умножались на двенадцать (число месяцев в году). Получалось огромное число — семь тысяч восемь. Этот период в семь тысяч восемь лет представлял собой не что иное, как «тысячелетнюю неделю» бога. Таким образом, исходя из представления о том, что день и год — однозначны в глазах божества, люди пришли к убеждению, что перед лицом бога и тысячелетие может выглядеть как один день.

В 89-м псалме Ветхого завета прямо говорится: «Ибо пред очами твоими тысяча лет, как день вчерашний, когда он прошел, и как стража в ночи» [330] . Книга Ликования настойчиво повторяет эту мысль: «Ибо тысяча лет как один день пред свидетельством небес». Апостол Петр связывает тысячелетний срок с учением о гибели мира в результате потопа и пожара и уверяет: «Одно то не должно быть сокрыто от вас, возлюбленные, что у господа один день, как тысяча лет, и тысяча лет, как один день» [331] .

Представление о тысячелетии как об одном дне недели в глазах бога неизбежно должно было воскресить в памяти верующих наряду с семидневной неделей гораздо более древнюю — девятидневную. Когда-то неделя бога составляла не семь, а девять тысяч лет. В египетском Сотисовом списке первое место занимает период господства (лунарного) Гефеста-Птаха, длившийся девять тысяч лет. Древние персы также полагали, что Великий год длится девять тысяч земных лет. Они делили этот период на три части, по три тысячи лет каждая. Согласно древнему иранскому учению, первый век, длившийся три тысячи лет, начался с конца «безграничного времени». Это был некий чисто духовный, бесплотный мир, расположенный вне пространства, в полном покое, не знавший борьбы. В течение второго века (следующие три тысячи лет) духовный мир, наполненный небесными прообразами, опустился в пространство. На протяжении третьего века возникло зло в лице враждебного всему сущему Аримана. Он все уничтожал, убил первого быка (луну) — единственное в мире существо, появившееся прежде человека, и, наконец, первого человека. Только из семени первого быка и первого человека возникли люди и животные, прошедшие очищение благодаря движению солнечного света.

В этом отразилось представление о том, что человек произошел от луны. В бесконечной борьбе доброго начала — бога Ормузда со злом каждый из богов старается уничтожить деяния противника. Потом духи ада злого Аримана будут полностью уничтожены небесными духами и наступит золотой век. Люди будут жить счастливо, не зная забот. Исчезнет тьма, растают тени, все сущее будет залито светом, блаженным и чистым. Наступит мировое царство бога света Митры, светлое царство истины и справедливости. Те же мысли лежат в основе христианского Откровения Иоанна.

Только позднее иранцы продлили Великий год до двенадцати тысяч земных лет. Великий год они разделили на двенадцать мировых месяцев, протяженностью в тысячу лет каждый. Тысячелетнее царство в их представлении было одним из мировых месяцев. Четвертый век, состоявший из трех тысяч лет, начинался, по ирано-парсийскому вероучению, с появления Заратустры и нес божественное учение о приближении спасителя мира.

В начале каждого тысячелетия этого последнего века должен появляться один из сыновей Заратустры. Семя же Заратустры сохраняется в священном озере, из которого один раз в тысячелетие купающаяся в нем девственница выпивает глоток воды, от которого беременеет. Она рождает мальчика, который, как сын Заратустры, зовется помощником или спасителем (Саошиантом). Каждый из трех сыновей, рожденных в этот трехтысячелетний период, способствует укреплению религии и благочестия, низвержению врагов. Самую значительную роль должен играть последний из трех сыновей. Он появится в конце последнего тысячелетия, чтобы вступить в последнюю тяжелую борьбу и, преодолев все трудности, стать избавителем и спасителем человечества. И час наступления его господства станет часом воскресения всех умерших.