Чтение онлайн

— Что это? — спросил он у Свагаты, которая стояла ближе других.

Свагата утерла глаза.

— Похоже на табакерку ее мужа. Он ею постоянно пользовался. Я и не знала, что она ее сохранила.

Первин следила, как Рама кладет вещицу на тумбочку у кровати, — ей вспомнился портсигар Ванданы. Вандана сомневалась в том, что старая махарани курит, — но выяснилось, что она нюхала табак.

Рама очень аккуратно открыл табакерку, внутри обнаружились следы буровато-серого порошка.

— Несколько часов назад она попросила всех выйти, чтобы выпить чаю в одиночестве, — прошептала Арчена.

— Подайте мне, пожалуйста, чашку махарани, — попросил Рама.

— Вот. — Свагата указала на чашку на тумбочке.

Рама всмотрелся во внутренность чашки так, будто там содержались разгадки всех тайн. Потом взял правую руку махарани. На большом пальце и кончиках двух других бурели тусклые пятна.

— Вот, смотрите, — негромко произнес Рама. — На пальцах у нее тот же порошок. Судя по цвету кожи и слизистой носа, а также по вашим словам о том, что у нее было учащенное сердцебиение, — скорее всего, отравление датурой. Но от датуры за несколько минут не умирают. Она, видимо, начала принимать яд раньше и недавно проглотила еще одну дозу.

— С чаем все было в порядке. Его с нею вместе пили и другие. — Одна из фрейлин подошла поближе, в руке у нее было две чашки; руки дрожали так, что чашки дребезжали на блюдцах.

У Первин возникло множество вопросов, но задавать их она не спешила, чтобы не вызвать враждебности.

— Возможно, она добавила датуры только себе в чашку. Кто-нибудь раньше видел у нее эту табакерку?

Ответом стало молчание, но Первин заметила, что несколько женщин потупили глаза, будто боясь себя выдать. В конце концов Арчена сказала:

— Вчера, перед утренней молитвой, она попросила сводить ее в кладовую, где хранит ценности. Я сопроводила ее туда.

— И что она там взяла? — спросила Первин.

Арчена закрыла глаза, будто возвращаясь мыслями к тому моменту.

— Много всего. Кое-какие украшения, несколько шкатулок. Я все отнесла по ее указанию.

— В эту комнату? — Первин пыталась вообразить себе маршрут.

— Разумеется. — Фрейлина бросила на Первин досадливый взгляд.

Все это произошло прежде, чем Первин проснулась и села за специально приготовленный для нее завтрак. Она спросила:

— А что было потом?

— Мы пошли молиться в дворцовый храм.

— Прямиком? — уточнила Первин.

Арчена, будто только что вспомнив, сказала:

— Она велела сперва зайти на кухню. Необычная просьба, ведь мы не едим до молитвы, но она сказала, что хочет отдать повару какой-то подарок. Завела с ним разговор, а меня на это время услала.

У Первин зазвенело в ушах, она оперлась рукой о стену, чтобы не упасть. Вот доказательство того, на что намекала вдовствующая махарани: она собственными руками положила яд в пищу, которую Первин подали на завтрак. А сосуд с ядом оставила при себе и, скорее всего, потом тоже приняла дозу. Вопрос в том, что заставило ее свести счеты с жизнью: отчаяние после исчезновения Дживы Рао или нечто иное.

— Вам нехорошо? — спросила Свагата, встревоженно глядя на Первин. — Вы трогали этот порошок?

— Нет, — поспешно ответила Первин. — Но из соображений безопасности, а также чтобы сохранить улики для полицейских, чашку и табакерку махарани нужно убрать в надежное место до приезда врача. Куда их лучше положить?

— У Басу-сагиба есть сейф, — сказала Арчена.

Первин почти забыла про дворцового управляющего. Необходимо ему сообщить, что отравлениями во дворце занималась вдовствующая махарани, — иначе он еще начнет арестовывать слуг.

Первин открыла дверь и едва не сбила с ног княжну Падмабаи.

— Раджмате все еще плохо? — Глаза княжны казались неестественно большими на маленьком личике.

— Вы хорошо сделали, что помолились за нее. Я знаю, вы очень старались. Ваша бабушка… — Первин запнулась, ей не хотелось пугать ребенка. — Она заболела внезапно. Рама пытался ей помочь, но она к этому времени уже ушла.

— Ушла? — повторила девочка, переводя озадаченный взгляд с Первин на Раму. — Куда ушла?

— Ушла из этого мира, — мягко пояснила Первин. — Умерла.

— Как Бандар! — Падмабаи зарыдала. — Но так нечестно! Почему все меня бросают?

Первин не успела остановить девочку — та ринулась в спальню. Падмабаи рыдала, трясла бабушку, ожидая, что та откликнется. Фрейлины бросились было к ней, но Первин упреждающе подняла руку. Не нужно мешать последней встрече Падмабаи с бабушкой. Бабушка, сколько видела Первин, обращалась с девочкой резко, однако княжна явно ее любила.

Падмабаи прижалась лбом к бледной щеке бабушки. Потом шагнула назад, посмотрела на Первин. И тихо произнесла:

— В следующей жизни она будет бабочкой. Красно-белой, это мои любимые цвета. И будет порхать со мной рядом в саду.

— Обязательно. — Слова девочки тронули Первин. В индуизме каждому дается следующая попытка, возможность вернуться к жизни в ином воплощении. Бабочка казалась подходящей метафорой для раджматы, которая когда-то очень любила праздники, но не любила удаляться от места своего обитания. — Ей будет очень хорошо в таком облике.

— Ай [43] сказала мне, что Пратап Рао стал ветром, который ревет по ночам. Так он говорит нам, что все у него хорошо. Ну а Вагх? — Голос дрогнул, когда девочка произносила прозвище брата — так его называли лишь члены правящей семьи. — Он когда-нибудь вернется или я теперь совсем одна?

— Одна вы точно не останетесь. Никому неведома воля божества, но мы сделаем все, чтобы найти их обоих. — Первин договорила и заметила, что Рама одобрительно кивнул. То, что он готов ей содействовать, сильно ее приободрило.

— Да, обоих. — Падмабаи вытерла глаза. — Мне плохо без ай. Где она?

Княжна использовала просторечное слово, означающее на маратхи «мама». Это очень тронуло Первин. Отставив церемонии, она протянула девочке руку.

— Поедем ее искать. Я вас посажу на свою лошадь, будет как в сказке.

Чуть помедлив, Падмабаи взяла руку Первин. Подняла на нее глаза и сказала:

— А когда ай и Вагх нас увидят, они нас похвалят!

Первин попросила мистера Басу, Арчену и Свагату проводить их с Падмабаи до главных ворот. Хотелось убедиться: никто не заподозрит, что княжну увозят против ее воли. Кроме того, и Падмабаи увидит, что люди, которым небезразлична ее судьба, помашут ей вслед. Не сказала им Первин одного: существует призрачная возможность, что Падмабаи больше не вернется во дворец — в случае, если Мирабаи уже нет в живых. В этом случае Первин и Колин станут официальными опекунами княжны.