Чтение онлайн

Да не подумаетъ кто-нибудь, что я хочу сказать послднее слово объ индйскомъ алмаз. Я питаю отвращеніе къ этой злополучной драгоцнности и отсылаю васъ къ инымъ авторитетамъ за тми встями о Лунномъ камн, которыхъ вы можете ожидать въ настоящее время. Я намренъ изложить здсь одинъ фактъ изъ семейной хроники, всми пропущенный, но который я не позволю такъ непочтительно сгладить. Фактъ, на который я намекаю, — свадьба миссъ Рахили и мистера Франклина Блека. Это интересное событіе свершилось въ нашемъ Йоркширскомъ дом во вторникъ, 9-го октября 1849 года. На тотъ случай я сшилъ себ новую пару платья. А брачная чета отправилась проводить медовый мсяцъ въ Шотландію.

Такъ какъ семейныя празднества была довольно рдки въ нашемъ дом со времени смерти бдной госпожи моей, то признаюсь, что, по случаю свадьбы, я къ вечеру-то хваталъ для куражу капельку лишняго.

Если вы длывали то же самое, то поймете меня, и посочувствуете, если же нтъ, вы, вроятно, скажете: «противный старикъ! Къ чему онъ это разказываетъ намъ?» причина тому слдующая.

Хвативъ стало-быть капельку (Богъ съ вами! Вдь меня тоже есть любимый гршокъ; только у васъ свой, а у меня свой), и прибгнувъ къ неизмнному лкарству, а это лекарство, какъ вамъ извстно, Робинзонъ Крузо. Ужь не помню, право, на чемъ я раскрылъ эту несравненную книгу, на чемъ же у меня печатныя строки перепутались подъ конецъ, это и отлично помню, то была триста восемнадцатая страница, слдующій отрывочекъ домашняго характера, относящійся до женитьбы Робинзона Крузо:

«Съ такими-то мыслями я вникалъ въ свои новыя обязанности, имя жену (замтьте! точь-въ-точь какъ мистеръ Франклинъ!), новорожденнаго ребенка. (Замтьте опять. Вдь это можетъ быть и съ мистеромъ Франклиномъ!) При этомъ жена моя,» — что ужь «при этомъ» сдлала или чего не длала жена Робнизона Крузо — и не желалъ знать. Я подчеркнулъ карандашомъ насчетъ ребенка-то и заложилъ полоску бумаги, чтобъ отмтить этотъ отрывокъ. «Лежи себ тутъ, сказалъ я, — пока свадьб мистера Франклина и миссъ Рахили исполнится нсколько мсяцевъ, тогда и увидимъ.»

Мсяцы шли (превышая числомъ мои разчеты), но все еще не представлялось случая потревожить замтку въ книг, только въ текущемъ ноябр 1850 года вошелъ однажды ко мн въ комнату мистеръ Франклинъ превеселый-веселый, и сказалъ:

— Бетереджъ! Я принесъ вамъ славную всточку! не пройдетъ нсколькихъ мсяцевъ, у насъ въ дом кое-что случится.

— А что, оно касается до семейства, сэръ? спросилъ я.

— Ршительно касается, отвтилъ мистеръ Франклинъ.

— А вашей женушк есть до этого какое-нибудь дло, сэръ?

— Ей тутъ пропасть дла, сказалъ мистеръ Франклинъ, начиная нсколько удивляться.

— Не говорите мн больше ни слова, сэръ! отвтилъ: — Богъ въ помочь вамъ обоимъ! Сердечно радъ слышатъ.

Мистеръ Франклинъ вытаращилъ глаза, какъ громомъ пораженный.

— Смю ли спросить, откуда вы получили это извстіе? спросилъ онъ:- я самъ получилъ его (подъ строжайшимъ секретомъ) всего пять минутъ тому назадъ.

Вотъ когда насталъ случай предъявить Робинзона Крузо. Вотъ онъ случай прочесть тотъ отрывочекъ домашняго содержанія насчетъ ребенка-то, что я отмтилъ въ день свадьбы мистера Франклина! Я прочелъ эти дивныя слова съ должинымъ удареніемъ и потомъ строго посмотрлъ ему въ лицо.

— Ну, теперь, сэръ, врите ли вы Робинзону Крузо? спросилъ я съ приличною этому случаю торжественностію.

— Бетереджь! оказалъ мистеръ Франклинъ съ такою же торжественностію:- наконецъ и я убжденъ.

Онъ пожалъ мн руку, и я понялъ, что обратилъ его.

Вмст съ разказомъ объ этомъ необычайномъ обстоятельств приходитъ конецъ и моему появленію на этихъ страницахъ. Не смйтесь надъ этомъ единственнымъ анекдотомъ. Забавляйтесь сколько угодно надъ всмъ прочимъ что я писалъ. Но когда я пишу о Робинзон Крузо, клянусь Богомъ, — это не шутка, прошу васъ такъ и понимать это!

Когда это сказано, — значитъ все сказано. Леди и джентльмены, кланяюсь вамъ и замыкаю разказъ.

Двадцать седьмаго іюня я получилъ отъ пристава Коффа приказаніе слдить за тремя людьми, подозрваемыми въ убійств, Индйцами по описанію. Въ то утро ихъ видли въ Товерской пристани, гд они сли на пароходъ въ Роттердамъ.

Я выхалъ изъ Лондона на принадлежащемъ другой Компаніи пароход, который отправился утромъ въ четвергъ, двадцать восьмаго числа. По прибытіи въ Роттердамъ, мн удалось найдти капитана парохода, ушедшаго въ среду. Онъ сообщиль мн, что Индйцы дйствительно были въ числ пассажировъ его судна, но только до Гравезенда. На этой станціи одинъ изъ трехъ спросилъ, въ которомъ часу они прідутъ въ Кале. Когда ему сказали, что пароходъ идетъ въ Роттердамъ, говорившій отъ лица всхъ высказалъ величайшее удивленіе, и досадовалъ на сдланную имъ съ пріятелями ошибку. Они вс (говорилъ онъ) охотно пожертвуютъ платой за проздъ, если только капитанъ парохода высадитъ ихъ на беретъ. Соболзнуя положенію иностранцевъ въ чужой земл и не имя причинъ задерживать ихъ, капитанъ подалъ сигналъ береговому судну и вс трое покинули пароходъ.

Такъ какъ этотъ поступокъ Индйцевъ явно былъ заране разчитанъ, въ видахъ предохраненія ихъ отъ погони, то я, не теряя времени, вернулся въ Англію. Я сошелъ съ парохода въ Гравезенд и узналъ, что Индйцы оттуда похали въ Лондонъ; отсюда я снова прослдилъ ихъ до Плимута. По справкамъ въ Плимут оказалось, что они двоесутокъ тому назадъ отплыли на остъ-индскомъ купеческомъ судн Бьюлей-Касль, шедшемъ прямо въ Бомбей.

Получивъ объ этомъ свдніе, приставъ Коффъ сообщилъ о томъ сухопутною почтой бомбейскимъ властямъ, чтобъ оцпитъ судно полиціей тотчасъ по приход въ гавань. По принятіи этой мры мое участіе въ этомъ дл кончено. Съ тхъ поръ я больше не слыхалъ о немъ.

По требованію пристава Коффа, излагаю письменно нкоторые факты, касающіеся трехъ человкъ (слывущихъ Индйцами), которые были пассажирами на корабл Бьюлей-Касль, отправлявшимся прошлымъ лтомъ въ Бомбей подъ моимъ начальствомъ.

Индйцы присоединились къ намъ въ Плимут. Во время плаванія, я не слыхалъ жалобъ на ихъ поведеніе. Они спали въ койкахъ на передней части корабли. Мн весьма рдкослучалось видть ихъ.

Подъ конецъ путешествія мы имли несчастіе попасть на трое сутокъ въ штиль близь береговъ Индіи. У меня нтъ подъ руками корабельнаго журнала для справокъ, и потому я не припомню теперь широты и долготы. Итакъ, относительно нашего положенія, я могу лишь вообще сказать, что теченіе влекло насъ къ берегу, а когда втеръ снова захватилъ насъ, то: мы чрезъ двадцать четыре часа вошли въ гавань.

Корабельная дисциплина (какъ извстно всмъ мореплавателямъ) ослабляется во время продолжительнаго штиля. Нкоторые джентльмены изъ числа пассажировъ спустилимелкія суда и забавлялись катаньемъ и плаваньемъ по вечерамъ, когда солнечный жаръ, утихая, позволялъ имъ развлекаться такомъ образомъ. По окончаніи забавы слдовало бы втаскивать суда обратно. Вмсто того ихъ оставляли на буксир у корабли. Отъ жары ли, отъ досады ли на погоду, только ни у офицеровъ, ни у матросовъ, повидимому, не лежало сердце къ исполненію долга, пока длился штиль.