Чтение онлайн

– Ладно, тогда всем пока. Пошли, Преподобный, – пихнул Тир священника, который баюкал изуродованную руку.

– Куда это он так торопится? – настороженно спросила Хэлен у Деда.

– Куда-куда?.. К Беглянке. Поскачет искать, если она успела уйти. Молодые – ничего вы не слушаете. Вот зачем лезть к драконихе, если огня боишься?.. Ох, ладно. Беритесь за руки, сейчас прыгать будем.

Дэро не понял, куда это они прыгать будут и зачем для этого нужно браться за руки, но послушался. Воздух схлопнулся за ними с мягким шелестом, оставив Собор мёртвым и пустым.

– Дед, а ты откуда знаешь, куда надо было прыгать? – пошатнулась, но удержалась на ногах Хэлен, оказавшись на пороге большого дома в лесу. Чернота окружала его высокой непроницаемой стеной, ограждая от чужих глаз.

– Я с Графом знаком был.

Он отпустил руку внучки и, не прощаясь, исчез в темноте.

– Мне твой дедуля нравится. Ненавязчивый мужик, – уважительно буркнул Дэро.

– Мне тоже.

Чужой дом распахнул перед ними высокую дверь.

Дэро уверенно щёлкнул включателем. Просторный зал заполнился светом. Окна доверчиво смотрели в лесную чащу.

– Совсем всё по-другому, – улыбнулась девушка.

– Им не нужно было прятаться, Хэл. Граф не перекидывался никогда, а Герда была ему послушна в лунные ночи. Они просто проводили это время в лесу. Пойдём в душ. Я так воняю, что боюсь, второй глаз вывалится от отвращения, – он хохотнул и потянул девушку за собой.

ЭПИЛОГ

Каскад воды обливал мягкой волной, унося с собой страх, боль, тревогу и тоску.

Столько холода вошло в его кровь по тонким спицам камня. Столько ужаса поселилось внутри с момента, когда исчезла хрупкая фигура сереброволосой девушки в разбитом окне. Сколько потребуется тепла и времени, чтобы залечить это? Ощущение нереальности происходящего всё не покидало его. Слишком вдруг он оказался здесь, в безопасности, чувствуя на своей спине осторожное прикосновение ладони.

– Ты изменилась.

– И как тебе это?

– Разве мне может не понравиться?

И прижать к себе сильнее, чтобы почувствовать – это не морок, не сон.

– Идём отсюда...

И ещё хранящая на себе капли воды кожа податливо принимала касания, вбирая сквозь поры близость другого человека.

Niemand ausser mir weiss was du f"uhlst

Никто, кроме меня, не знает, что ты чувствуешь

– Я не слышал твоего голоса так долго... С самой первой нашей ночи. Тогда ты кричала... Хочу, чтобы снова...

Niemand ausser mir weiss was du willst

Никто, кроме меня, не знает, чего ты хочешь

Снова, снова, снова касаются губы, забывая, что всё ещё шепчут то, что давно следовало сказать...

Niemand ausser mir weiss wer du bist

Никто, кроме меня, не знает, какая ты

Лампочка, искря, лопнула у изголовья дивана. Никто не заметил. Ослепшие и оглохшие от возможности обладать друг другом двое никак не могли остановиться, отдышаться, одуматься. Вперед и вниз, в пропасть летели, обезумев, срывая с душ последний покров, обнажаясь до последней степени доверия.

Ich lass dich nie mehr gehn

Я больше никогда не отпущу тебя

– У меня не осталось надежды, Хвостик. Ты не оставила мне надежды...

И она не могла найти слов потому, что все слова были бы ложью. Только отчаянно отвечая ему всем телом, она знала, что её и так понимают. Всё быстрей летел снег за стеклом, влекомый ветром. Все быстрей двигались люди, находя себя, теряя снова.

Не в силах уже ждать его, Хэлен сорвалась... Ветвистая молния удовольствия сжала хрупкое тело в своих тисках, рвануло крик из груди.

Она вскрикнула и сжалась в осторожных руках, впервые разрыдавшись, молча и счастливо. Волк застонал и сжал её в руках ещё сильнее.

Задыхаясь спросил: “Я надеюсь, ты плачешь не потому, что я не оправдал твоих надежд, Хвостик?..”, – хоть и знал, что слёзы эти от счастья и облегчения.

Tief in der Nacht

В глубине ночи

Brennt das Licht, das uns unsterblich macht.

Горит свет, что делает нас бессмертными.

Сердце успокаивалось, довольно бухая в своей привычной уютной темноте.

– Хэлен, я, конечно, понимаю, что любовь – это важно, но если мы сейчас не поедим, я слопаю тебя. Понимаю, что сразу прискачут твои невероятные родичи во главе с Кочерыжкой и оторвут мне голову и все сопутствующие конечности. Но что поделать? Есть хочется просто зверски! Пойдём кладовку Графову грабить?

– Кочерыжка мне не родич. Он механик у отца. Или что-то вроде этого. А поесть, и правда, не мешало бы. Я в последний раз ела ещё в Городе. А потом всё это выблевала у Тира в машине. А где у них кладовка?

Волк громогласно рассмеялся и, завернув её в плед, повёл к кухне.

– А что за дракониха у нас тут объявилась, за которой побежал так резво твой папаша? – набив рот окороком, пророкотал Дэро.

– Да это Беглянка же. Между ними странное что-то. Вроде как, они друг другу нравятся. Но, вроде как, и убить друг друга не против, – Хэлен намазывала мёд на махонький огурец и запивала это сливками.

Дэро смотрел на эти манипуляции со скепсисом, но ничего не говорил. Мало ли, чего беременным женщинам хочется?

– Ладно, подкрепились. Пора в кровать.

Звонкий серебристый смех разлетелся по комнатам.

На крыше сидели Тёмный Властелин и Крылатый Змей. Тир смотрел на просыпающийся Город, Змей сумрачно пил что-то из бутылки.

– Она мне не говорила. Если бы я знал, не позволил бы ей убить Брайана.

– Попробуем выторговать её душу у Белого Бога.

– Попробуем, – вздохнул Тир, – время у нас есть. Судьба не нашла ей места, значит и Смерть не будет спешить.

– Кстати о Смерти... Ты Беглянку нашёл?

– Да. Представляешь, сидела на крыльце и чай пила.

– И?

– Никакого “и”. Будет моих непокорных тварюшек убивать. А от Инквизиции я её прикрою.

– Не живется тебе спокойно...

– Не-е-ет. Ладно, мне пора.

– До свидания, – церемонно кивнул Змей, но с крыши так и не встал – вино в бутыли ещё не кончилось.

Тир уже пошёл было к своему крохотному самолету, но обернулся.

– Я не позволю упечь дочь в преисподнюю только за то, что она убила насильника. Если ОН не согласится отменить контракт Крещения, я просто уничтожу ЕГО. Чего бы это мне ни стоило.