Чтение онлайн

Я почувствовала, что в уголках глаз набухли горячие слезы. Это было мое самое любимое украшение…

– Бледность тебе не к лицу, – поджал губы Его Величество, – приведи себя в порядок перед пиром, чтобы соответствовать своему статусу, – и, взмахнув полами мантии, вышел. А я бросилась на постель и долго, долго рыдала, пока слезы не иссякли.

 И, как бывало в далеком детстве, если случалось плакать из-за насмешек соседского мальчишки – сына мельника, после слез наступила пустота. Я проваливалась в сон, и очень далеко, на его изнанке меня окликали Риата и Дилания. Но я не собиралась отзываться. Мне было хорошо здесь – в царстве теплого дыма, кошкой ластившегося к ногам. Не удушающего, а лишь слегка щекочущего ноздри, как запах маминых пирогов. Янтарные блики скользили в полутьме, освещая знакомые и в то же время совершенно иные коридоры дворца, без слуг и стражников – повсюду только дым и приветственные сполохи огня. Так уютно…и безопасно.

Я пошла вперед, на звук едва уловимого мотивчика:

Во времена рожденья первых звезд

Нас колыбель миров в себе качала.

Как древний змей, кусающий свой хвост,

Мы – сила без конца и без начала.

Мы были рождены огнем и тьмой,

И на стихию не нашлось управы,

Тогда шкатулка стала нам тюрьмой,

Заклятий круг – сжимающей оправой.

К голосам присоединились звуки лютни, навевая память о веселых ярмарках, где мы выступали с балаганчиком. Дым льнул к коленям, согревая и придавая уверенности, и тянулся вперед – так, словно показывал дорогу.

…Струились антрацитовые сны

За веком век, как близнецы похожи.

Мы спали до пророческой весны,

И ждали Ту, что приручить нас сможет.

Когда нас вор – иль принц? – освободит,

Укрывшись нашей Госпожи личиной,

Разрушится сковавший нас гранит,

Чтоб стать в Ее руках послушной глиной…

Коридоры разматывались клубком, а дым сгущался, так что я с трудом различила человека, сидящего у стены. Сердце защемило. Это первый человек, которого я встретила в этом сне. Его поза была расслабленной – одна нога выпрямлена, другая согнута в колене, голова упала на грудь. Тень скрывала лицо, но мужчина казался до боли знакомым.

– Убить его, Госпожа? – мягко потрескивал огонь, дым клубился вокруг сидящей фигуры.

– Нет, нет! – пусть это всего лишь странный сон, я не хотела никого убивать.

– Как пожелаете, Госпожа, – дым слился с тенью за моей спиной, отчего она на мгновение вздыбилась, прежде чем принять привычные очертания.

К запаху пирогов теперь примешивался какой-то резкий и противный, как от горь-травы. Я не удержалась и чихнула.

– Очнулась, очнулась! Благослови нас Солнце!

– Миледи! – воскликнула Дилания.

Я моргнула. Служанки стояли по левую сторону от постели, а по правую высилась незнакомая жрица в белом балахоне, она и держала в руках сухой пучок горчащей травы.

– У Вас жар, Ваше Величество, – светловолосая Невеста Солнца, как еще у нас называли храмовых жриц, положила мне на лоб узкую прохладную ладонь, и я враз ощутила озноб и ломоту в теле – будто попала под ливень и простудилась.

– Мы пришли переодеть Вас к празднику, – подала голос Риата – настолько бледная, что ее темная кожа казалась пепельной, – Вы спали…и не отзывались…Простите, Его Величество приказал…

– Все в порядке, Риата, – язык еле двигался, – я просто хочу отдохнуть.

– Конечно, миледи, – девушка поклонилась, тряхнув кудряшками, и они с Диланией вышли. Жрица последовала за ними, предварительно влив мне в горло какой-то мерзости и осенив солнечным знаком.

Микстура подействовала мгновенно, и краем ускользающего сознания я отметила, что в ней явно намешан сонный порошок. На этот раз меня забрал благословенный сон без видений.

Ненадолго…Так, во всяком случае, показалось, когда Феликс вырос у моей кровати – задумчивый, как статуя верховного жреца у Храма Солнца, руки сложены на груди поверх дорогого домашнего халата с золотыми узорами.

– Я пришел извиниться, – негромко промолвил император, заметив, что я на него смотрю, – я был неправ. Твоя рассеянность объясняется недомоганием, – при этих словах он протянул бархатную коробочку синего цвета, – серьги взамен утраченных.

– Благодарю, – говорить было легче – видимо, микстура возымела не только снотворное действие, но тратить силы на Феликса не хотелось, и я с облегчением закрыла глаза. По негромкому звуку стало понятно, что коробочку поставили на трюмо.

– Я посижу с тобой, – раздалось над ухом.

Нет, только не это! И с чего вдруг такая забота? Неужели я провалялась достаточно, чтобы вызвать серьезные опасения о моем здоровье?

– Не стоит, мой император, – тяжелые веки с трудом приподнялись, взгляд зацепился за блик, скользящий по золотому императорскому обручу, – Вам следует отдохнуть перед новым днем, полным забот о государстве.

Лицо Феликса недоуменно исказилось, и он коснулся обруча, словно тот ему давил.

– Пожалуй, ты права, моя дорогая Лидия, – процедил он, морщась от боли, – скорейшего выздоровления.

 Когда Феликс вышел, накатила слабость. Сияющий ободок короны больше не приковывал взгляд, и уже не хотелось его сжать – так, чтобы причинить боль императору.

Второй мыслью было удивление от того, что я осмелилась возразить Его Величеству, и только третьей – беспокойство за свою внезапную болезнь. Матушка говорила, что сильные расстройства приводят к недомоганиям. Что ж, все возможно… В глазах потемнело, едва я попробовала приподнять голову с подушек.

Всю ночь я металась в каком-то полубреду, пока хрупкий сон не вспороли чьи-то взволнованные крики. Я села в кровати, ожидая нового приступа боли, но ее, к счастью, не последовало. Блеклое, как кусок небеленого льна, небо в арочном окне знаменовало собой раннее утро. Очень раннее утро. И суета для такого часа была несвойственная.

Я потянула шнурок, вызывая Риату и Диланию.

– Миледи, Вам уже лучше? – подлетели служанки.

– Да, спасибо. Что происходит?

Снаружи долетали обрывки ругани и резкие приказы. И это при том, что императорские покои удалены от массового скопления подданных.

– Вчера, – Дилания осторожно понизила голос, – во время пира…когда Вам нездоровилось…

– Что произошло во время пира? – поторопила я девушку, которая опустила голову и смущенно теребила подол.

– Кто-то пробрался в Хранилище Ковена и выкрал Шкатулку Даров.