Лузиады. Сонеты
Шрифт:
12
И Саморин, мольбам их уступая,
Отправил португальцев на армаду.
А с ними их товары, вызывая
У Катуала алчного досаду.
На борт своих героев принимая,
Их Гама встретил с ласковой отрадой,
Купцов освободил и в нетерпенье
Оставил чуждый брег без промедлений.
13
Томился Гама горькою кручиной:
Не смог он в Каликуте утвердиться
И с гордым самодержцем Саморином
Союза драгоценного добиться.
Тем утешался капитан безвинный,
Что в край Авроры он сумел пробиться
И мог, разведав путь к земле желанной,
Домой вернуться с вестью долгожданной.
14
Он нескольких индийцев задержал.
С Диогу те и Алвару явились.
Конвой им славный Саморин придал,
А конвоиры Гаме покорились.
С собой гвоздику пряную он взял
(Ей острова Молуккские гордились),
Взял перец, взял корицу — дар Цейлона
И взял орех, бандийцами взращенный.516
15
Все Монсаид доставил на армаду,
Сторонник португальцев убежденный,
В словах Христа увидевший отраду
И ангелом на подвиг вдохновленный.
О славный африканец! Ты в награду
Взамен своей отчизны отдаленной
Обрел себе духовную отчизну
И отыскал дорогу к светлой жизни.
16
Носами волны мощные вздымая,
По морю дружно корабли носились,
И, южные просторы покоряя,
К Надежде Доброй рьяно устремились,
И, к Родине мечтою улетая,
Заране моряки приободрились,
Опасности легко одолевали,
Что волны непокорные скрывали.
17
Тянуло к дому моряков завзятых,
Все дружно предвкушали в нетерпенье,
Как явятся назад к родным пенатам,517
Чтоб о своих поведать похожденьях,
Как будут все удачливы, богаты,
Получат за труды вознагражденье,
Так сердце в упоенье колотилось,
Как будто грудь пробить оно решилось.
18
Однако всемогущая Киприда
О чадах Луза помнить продолжала,
Взяв славных мореходов под защиту,
Юпитера наказы исполняла.
За все страданья, беды и обиды
Героев наградить она желала
И собиралась дать отдохновенье
Им от скитаний, бедствий и мучений.
19
И, вспомнив все несчастья и страданья,
Что уроженец Фив518 на них обрушил,
Все горести, болезни и метанья,
Что истерзали сих героев души,
И все судьбы свирепой испытанья,
Что ждали их на море и на суше,
Венера заспешила в нетерпенье
Им ниспослать земные наслажденья.
20
В хрустальном королевстве захотела
Она приветить путников усталых,
Дать отдых хоть на миг героям смелым,
Наградой увенчав их небывалой.
Чтоб взялся резвый Купидон за дело,
Прекрасная богиня пожелала.
Богов с небес сводил он, улыбаясь,
А смертных влек на небо, забавляясь.
21
По замыслу богини, мореходам
Должно предстать волшебное виденье:
Чудесный остров, где сама природа
Скитальцев бы манила к наслажденью.
Шелк изумрудный трав, леса и воды
Сулили бы любовь и вдохновенье.
Ведь за вратами мощными Алкида519
Немало островов таит Киприда.
22
И там перед суровыми мужами
Младые нереиды бы предстали
И легким хороводом пред очами
Измученных скитальцев замелькали.
О, что б случилось с гордыми сердцами
Героев, что все беды побеждали!
Они б заныли в муке несказанной
При виде сих цветов благоуханных.
23
Да, силу дивных чар своих Венера
Давно на той несчастной испытала,520
Что отпрыску Анхиза выше меры,
Томимая любовью, угождала.
И, в силу страсти сохраняя веру,
Богиня к Купидону поспешала,
Просить его о помощи желая,
Над нимфами победу предвкушая.
24
Влекли богини дивной колесницу
Те птицы, что пред смертью песнь слагают,521
И нежные подруги — голубицы,
Что Перистеру522 с грустью вспоминают.
Там, где стремглав промчалась чаровница,
Ее лобзанья в воздухе порхают.
Смиряются лихие ураганы
Пред красотой прелестницы желанной.
25
До гор она домчалась Идалийских,523
Где сын богини с войском пребывал.
С решимостью взаправду олимпийской
Расправиться он с миром возжелал.
От мерзлых льдов до пастбищ аравийских
Уж Купидоном всяк пренебрегал,
Любя не то, что душу возвышает,
А то, что злую алчность насыщает.
26
С гор юного увидев Актеона,524
Что так охотой увлекался рьяно,
Что, цепи отвергая Купидона,
В леса бежал от женщин постоянно,
Веселый бог, чтя естества законы,
Решил ему явить красу Дианы.
(Боюсь, что псы, что ныне с ним играют,
Безумца молодого растерзают.)
27
С высот бескрайний мир обозревая,
Увидел Бог презренных гордецов,
Что, царские покои заполняя,
Лесть расточают, не жалея слов.
Да, им любовь неведома святая,
Вовеки им не снилось сладких снов.