Чтение онлайн

– И где водятся такие жены?
– рассмеялся норлунг.

– Я полагаю, в Орнее, - Скелл был совершенно серьезен.

– Ты полагаешь?
– весело переспросил Арвен.

– А также дож Мелузины и граф Валантейн, - заключил канцлер.
– Они спешат заполучить законные права на ваш престол, добившись руки принцессы Астин.

– Что?
– Арвен привстал на стременах.
– А какое отношение она имеет...

– Прямое, - Магнус смотрел на собеседника почти строго.
– Такие вещи не стоит упускать из виду. Орнейская принцесса - единственная оставшаяся наследница по женской линии, в жилах которой течет кровь старой династии. Тот, кто станет ее супругом, сможет претендовать на корону.

Арвен сурово сдвинул брови. Опасность была для него очевидна.

– Я слышал, что Орней раньше входил в состав Арелата, - протянул он.

– Раньше, - кивнул канцлер, - до распада. Но вот уже четвертое поколение принцев не приносит вассальной присяги.

– Что ж, пора восстановить эту добрую традицию, - холодно усмехнулся Львиный Зев.

– Это можно сделать разными способами!
– канцлер, кажется, был испуган решимостью короля железной рукой притянуть Орней под крыло Арелата.
– Поймите: только принцесса Астин способна сделать ваше собственное пребывание на троне законным.

Король молчал.

– Права ваших детей уже не вызовут никаких вопросов, - настаивал Магнус, - не только потому что это ваши дети, но и потому, что в их жилах будет течь благородная древняя кровь...

– Хватит!
– оборвал его Львиный Зев.
– Я сам взял престол и сам могу его удержать. Но ты прав, старина, - чуть смягчившись, добавил он, - над этим стоит подумать.

Глава 2.

– Возможно, у короля и нет головы на плечах, но он нашел себе хорошего советника.
– прошептал Аль-Хазрад, оторвав взгляд от серого зеркального трехгранника, в котором медленно гасли две маленькие фигурки всадников, ехавших по берегу реки.
– Я сейчас же пошлю гонцов к графу Валантейну. Необходимо через него внушить принцессе мысль об опасности, она должна бежать под защиту своего жениха. Этого брака нельзя допустить.

– А он красивый мужчина, - отозвалась собеседница мага, все еще глядя на мощную фигуру короля.

– Супруге бога не должны приходить в голову такие мысли, - оборвал ее Аль-Хазрад.

– Почему?
– зло усмехнулась женщина.
– Прежде бог нередко вселялся в людей, чтобы оставить свое потомство.

– Это не тот случай, - отрицательно покачал головой Аль-Хазрад.

Нитокрис презрительно пожала плечами. Что он мог знать о ненасытной тоске? Если б такие вот колдуны не помогли проникнуть в ее тело жадному, вечно голодному демону, она жила бы, как все, и не заботилась о священной пище! В этом норлунге было столько силы! Она могла, если не утолить, то хотя бы приглушить голод царицы! Нитокрис видела не человека, а пучок светящихся лучей, и ей нужны были эти лучи!

По губам женщины скользнула дразнящая улыбка, и Аль-Хазрад заметил, как хищно блеснули два отточенных резца в уголках рта вечно юной Супруги бога.

– О, Нитокрис, Царица ночи!
– простонал он, закрываясь рукой.

– Успокойся, - расхохоталась женщина.
– Ты мне не нужен, сухой лист, - она оттолкнула его смуглую худую руку.
– Ты пуст, как перевернутая чашка.

Нитокрис нравилось дразнить мага. Они не могли быть друзьями. Царица чувствовала свое родство с миром демонов, которых пытался поработить Аль-Хазрад, и маг всегда вызывал в ней прилив острой ненависти. Пока она была госпожой положения, ибо ее глаза зорче, а зубы острее, но допусти Нитокрис один неверный шаг, и Аль-Хазрад молниеносно наступит ей на горло.

– Не смею задерживать вас, Божественная. Ожерелье из золотых мух будет передано вам на рассвете, - сказал он.

– Вы не забыли, что у центральной должны быть изумрудные глазки и свинцовое брюшко?
– спросила она.

– Как я мог, - рассыпался в уверениях колдун.

– Хорошо, - оборвала его Нитокрис.
– Прощайте, да хранит вас черная печать.

Царица выскользнула из тесной шестиугольной комнаты Аль-Хазрада, которая находилась на вершине старого минарета.

Нитокрис была правительницей Харазима, она платила дань султанату, но и только. Даже святых дервишей не пускали харазимцы на свои улицы, боясь оскорбить старых богов. Здесь, в самом сердце фаррадских пустынь, далеко от моря и далеко от блистательного Беназара черные жители черной земли не чтили ни пророка, ни Аллаха. Тень от утопавших в песках пирамид навсегда легла на их лица. Когда-то именно в этих местах крестоносные рыцари Золотой Розы подхватили заразу, со временем уничтожившую их веру.

Если в Арелате уже наступило утро, то на черной земле еще царила ночная мгла. Тьма не приносила с собой прохлады. От забитого илом канала не долетало ни ветерка. Нитокрис подняла руку и предусмотрительно окутала себя непроницаемой тучей. Царица шла по грязному, никогда не знавшему дождей спуску к реке. Божественный Кем дремал. Где-то внизу плеснуло весло.

– Хотшепсут, ты здесь?
– позвала Нитокрис.

– Да, моя госпожа.

– Подай мне руку.

Царица отлично видела в темноте. Ее раскосые желтые глаза внимательно следили за каждым движением девушки. У Хотшепсут не было причин любить хозяйку, скорее, наоборот, и Нитокрис хотела знать, попытается ли рабыня столкнуть ее в воду. Но служанка даже не пробовала обмануть госпожу, она покорно протянула ей руку и со всем почтением помогла устроиться в лодке. Это спасло несчастной жизнь, ибо Нитокрис уже надела на указательный палец правой руки черный, отточенный коготь, называемый Жалом.

Царице не доставляло никакого удовольствия находиться в обществе людей, ненавидевших ее. Но волны чужого страха, боли и отчаяния питали жизненную силу Нитокрис. Прокатившись с рабыней в одной лодке, она заметно посвежела и пришла в себя. После нелегкой схватки с Аль-Хазрадом, происходившей на невидимом поле, пока маг и царица мирно беседовали о судьбе арелатского короля, Нитокрис нуждалась в хорошем ужине.

Нос лодки мягко ткнулся в берег. Царица вцепилась рукой в свисавшие к самой воде толстые ветки акации. Харазим отнюдь не утопал в садах, для этого здесь было слишком жарко и сухо, но владычица черной земли могла позволить себе маленький вертоград.

Край небосвода уже посерел, когда царица прошла утренним садом и, никем не замеченная, вернулась в свои покои. Ее голод с каждой минутой усиливался. Нитокрис не стала переодеваться. Она лишь сбросила сандалии и позволила рабыне вымыть себе ноги.

Оставшись одна, царица подошла к толстой деревянной колонне, изображавшей высокую связку лотосов. Нащупав один из стеблей, она аккуратно повернула его, и колонна отъехала в сторону. Под ней в полу открылась темная лестница. Желудок царицы требовательно свело. Нитокрис сделала несколько шагов по ступеням и погрузилась в полный мрак.

Ей не нужно было зажигать факела. Ее удлиненные, как у фаррадской кошки, глаза прекрасно различали предметы. Царица уверенно спустилась вниз и пошла по темному коридору. Нитокрис вело острое чувство голода, безошибочно определявшее, где именно находится "гаввах" - священная пища. Свернув в один из коридоров, Супруга Бога открыла низкую дверь и, как тень, проскользнула внутрь.

При ее появлении два масляных светильника в углах маленькой комнаты зажглись неверным желтоватым светом. У противоположной стены висел на цепях человек. Услышав легкий, скользящий шаг Нитокрис, он издал слабый стон. Царица подошла к нему и подняла пальцами лицо пленника. Сладкая улыбка растеклась по ее тонким ярко-красным губам.

– Здравствуй, мой прекрасный Ульв! Ты не скучал без меня?

Склонив голову, Нитокрис аккуратно провела длинным раздвоенным языком по шее жертвы.

– Нет, Нитокрис, только не это!
– собрав последние силы, взмолился пленник.
– Пощади меня. Я буду твоим рабом, пылью у твоих ног. До самой смерти!

– Глупец!
– нежно рассмеялась она.
– Мне служат и после смерти.

– Вечно, - стонал он.
– Только отпусти меня!

– Как?
– удивилась царица.
– Разве не за этим ты прошел сто народов и сто земель? Разве не ради меня ты тайно проник во дворец?