Чтение онлайн

Не хотела упертая иудейка разговаривать. И черенком лопаты ей грозили, и железом каленым, и иными способами - знали их в избытке, но стерво молчала как камень. Не, разговорить можно, только время это займет. А думалось Грабчаку, що времени-то и нету. Засиделись в отдыхе.

– Молчишь? Ну, гут, - Петро проверил узлы на руках-ногах шпионки, за шиворот отволок подальше в кусты - незачем ей разговор слышать. Вернулся к костру

– То так, - одобрил Андре.
– Пора резудр ин проблем[22].

Умный Социал кивал, мудрая фрау Матильда свое "йя, йя" сказала. Арсенка отложил тетрадь, что у шпионки нашли:

– Дневник. На идиш написано, я только пару слов разобрал.

– Обязково с собой возьмете. Передать кому нужно потребно.

– Кто возьмет?
– удивился Арсенка.
– Я що, поц якой?

– Ты лайшт[23], - сказал Социал.

Спорили, и так и этак прикидывали. Надо сказать, народ в "Versuchen" остался правильный. Не за себя болели, оттого и спорили до хрипоты. "Крейсер" мог удержать двоих с припасами или троих гребцов налегке. Понятно, что жизнь подороже харчей - на воле человек себя как-нибудь пропитает. Потому сразу на полном экипаже договорились. Петро понял, что легкая и мелкая Анька точно уйдет и на душе сразу полегчало. Дальше выбор сузился: шибко костистые отпали, а из легкокостных до этого дня немногие дожили. Арсен категорический самоотвод взял - мужик, що там говорить. Машке говорила что она "тяжела в жиле", но ей-то точно нужно было идти - на берегу лес, одна она северный лес знает. С Анни сразу решилось - на полголовы всех ниже. Взвешивали на руках Зарему и Эфиопу - примерно одно нетто получалось. Пришлось жребий использовать: разумными людьми метод очень нелюбимый, но що ж поделать. Длинную "корабельную" палочку вытянула Эфиопа. Потом девки ревели, обнявшись, а народ покрепче технические проблемы решал.

Уладили, до рассвета еще время оставалось. Андре с Социалом объясняли дивчинам насчет нагана и патронов сомнительных. Анька слушала и на Петро смотрела, потом, не скрываясь, протянула руку. Грабчаку было неловко, но последние ведь часы, да и понимающий народ вокруг. Взял ватник, пошли сквозь кусты на заветную прогалину. Ладошка у Анни была теплая и такая маленькая.

– Не плакай.

Закивала согласно, а обнимая, все равно плакала...

С отплытием не затягивали: рассвело, туман еще не рассеялся. Вода хоть и ледяная, но по всему видно, днем будет солнце и то, конечно, к удаче. Фрау Матильда, приговаривая утешительное, домазывала девчонок жиром - в немецких консервах жирности не особо много, но все ж польза. Петро с остальными корабелами проверили крепеж - пока веревки держали, но в пути внимательно следить нужно.

– Нихт за хвист тянуть, - напомнил Андре.

Попрощались, Грабчак последний раз обнял цыплячьи косточки любимой. "Темный интернационал" тоже расцепиться не мог: Эфиопа своему Алжиру все какое-то заклинанье повторяла - отсталые они в своей Африке, все-таки, просто ужас.

Вывели "крейсер" на глубину: команда сидела в боевом порядке, груз закреплен. Осадка пироги глубоковата, но должны сдюжить.

– Если що, ватники бросайте, - напомнил Грабчак.
– Ну, с богом. Маша, я на тебя надеюся, не посрами советский комсомол.

– Иди ты нахер, - по своему обыкновению отозвалась боевая смоленка и "крейсер", решительно всхлипывая, погреб к далекому, невидимому в тумане берегу.

...Уже не различить взмахов весел-лопат, косынок, в которых тщательно увязаны спички и рыболовные крючки - уходила в пелену черточка "крейсера". Хвостатых мокриц пока видно не было. Доберется команда. Должна.

Остатки замершей "Versuchen" вернулись к костерку, подбросили ветки сущняка - уже можно было не экономить. Попили травяного чая. Пусто как-то было.

– Раз киндер найн, мож юнгер манн[24] согревать хладный вдова?
– фрау Матильда смотрела на Андре.

Бабой немка была хорошей, отчего не согреть? Ушли. Социал смотрел-смотрел на Зарему и тоже взяли телогрейки и до зарослей подались.

– Вот що безделье с бойцами творит, - пробурчал Грабчак.

– Тебе-то повезло. И им чуть-чуть, - Арсенчик был по натуре великодушным хлопцем.
– А у нас дело.

Алжирец согласился, тяжелый сук взял.

Сарка, хоть и связанная, а уползла далеко, только спрятаться на острове негде. Ничего толком шпионка так и не сказала: кричала, что невежды и дикаря, про великий эксперимент и горизонты науки. Арсен пытался спросить как она, сука такая, додумалась фашистам служить - обозвала "узколобым дрочилой и сионистом". Вот же фря.

Нет, пытать и выспрашивать не хотелось - ни к чему были те сведенья секретные обреченным остаткам "Versuchen". Даже убивать эту жалкую, из ума выжившую мышь, было как-то неловко. Но и оставлять нельзя - и без своего дневника знала Сарка чересчур много. Не дай бог догонят немцы крейсерский десант, такого допускать никак нельзя. Но не поднималась рука на связанную девку, хоть и тварь она разпоследняя.

Пришла фрау Матильда, скомандовала "фрей хеден[25]" и, когда отошли хлопцы, придушила шпионку. Да, иной раз бабы куда решительнее.

Тело закопали на другой стороне острова, подальше от кладбища. Разровняли песок, потом порядок навели: повскрывали почти все банки консервов, наелись от пуза, расшвыряли недоеденное по кустам и берегу. Сплетенные с таким трудом верши утопили с камнями, навес завалили, подрали в клочки лишние тряпки. И делать стало совсем нечего...

Два дня прошло и вздрогнул остров, озеро рябью покрылось, ударил в уши гулкий звук-вздох, так знакомый по Акну. Петро в тот момент на прогалинки сидел, камешки на ладони подбрасывал, молился, чтоб у Аньки и вообще у десанта выжить получилось. Крики раздались, гавканье глухое немецкое. Грабчак со вздохом поднялся с ватника, разодрал на себе остатки кителя...

...Гонялись немцы в противогазах и тяжелых резиновых плащах за визжащими и воющими островитянами. Отбивался суком Социал, рвала свои отросшие волосы и плевалась Зарема, увертывалась от ловцов фрау Матильда. Петро успел кулаки ссадить и крепко врезать по яйцам здоровому немцу, пока не опрокинули на песок. Дольше всех продержался Алжир, уплывший на Малый остров. Немцам пришлось на надувной лодке под летящими камнями форсировать пролив. Повязали и Алжира. Эх, можно бы и правильную оборону организовать, но тогда сумасшествие разве разыграешь?

...Как через Акно переправляли и дальше, Петро помнил плохо - снотворное вроде бы уже не действовало, но очень уж худо друзьям было. Потом, уже в подземном кубрике, когда "Versuchen" на исследования и допросы таскали, совсем подыхали "кролики": от страшного кашля задыхались, головы совсем отупели, да еще понос изнурял. Но умерла лишь фрау Матильда. Остальные жили, но не выздоравливали. На допросах Грабчак и сам не соображал что говорил. Об Анке и других точно смолчал, а остальное бредом выходило, разобрали что немцы или нет - неясно.

Уехала офицерская комиссия, но доктор Визе от подопытных не отходил, даже спал в кабинете у лаборатории. Що у него за результаты высчитывались, да какие выводы делались, понять не получалось. Петро пытался запоминать подробности исследований, но сил не имелось, да и надежды вырваться не было.

Зарему забрали, а потом как-то вдруг и в спешке отправились выжившие "Versuchen" обратно в лагерь. Снотворное, вагон, стояли долго, потом еще шестерых узников подсадили. Один из новых бормотал безостановочно, у остальных что-то с мышцами случилось - двигались с трудом. Узкоглазый китаец или кореец в той группе поживее казался. И у всех загар желтоватый, что на себе не замечаешь, он только по сравнению с "не бывавшими" в глаза бросается.